Анахрон

Лантхильда слегка покраснела, потом прыснула и показала на свою грудь.

— Это что… — удивился Сигизмунд. — Это у тебя не козел, а коза, значит? А почему три?

На этот вопрос ответа у Лантхильды не было.

Она присела рядом, взяла Сигизмунда за руку и начала очень убедительно говорить. Показывала то на ведро, то на Богородицу, то на кружку. В общем, уговаривала Сигизмунда завести козу.

Не может она, Лантхильд, пакетную срэхву употреблять. И Сигисмундсу не советует. А как хорошо–то будет, когда козу возьмем!.. Какое молочко–то будет сытное да полезное.

Ведь как будет? Вот встанет она Лантхильд рано–рано утром, сядет за подойник, козу за вымечко подергает–потянет, молочка надоит. Нальет она, Лантхильд, теплого парного молочка в кувшин, а из кувшина — в кружку. И в постель мил–другу Сигисмундсу, махта–харье и так далее, подаст с поклоном: пей, кушай, здоровья набирайся.

В общем, такой лубок развела.

На Богородицын авторитет ссылалась. Годиск–квино, мол, согласна: йаа, говорит, Лантхильд, йаа, заводи гайтс, у гайтс хороший милокс, а пакетс–милокс со срэхва ист, йаа…

Сигизмунд спросил ради интереса (видел, что всђ у Лантхильды тщательно продумано):

— А кормить–то ее чем? Фретан что твоя гайтс будет?

На это у Лантхильды тоже был ответ.

Хави! Вот что будет фретан гайтс. Хави!

— А где взять эту хави?

Как где? На газоне накосить, конечно. Она, Лантхильд, приметила — тут есть деревья, есть и трава. Попусту, небось, пропадает травка–то. Вот возьмет Сигисмундс косу, навострит ее, направит, выйдет по росе на травку…

Объясняя, Лантхильда кучу бумаги извела рисунками.

Черт, учиться ей надо. Мгновенно схватывает — двумя–тремя линиями такие сценки прочерчивает, закачаешься!

Сигизмунд дивился изобретательности девкиного ума. И основательности. Не один час, небось, на размышления потратила. Предложила, кстати, ряд ценных предметов, какие можно было бы с немалой выгодой для себя обменять на козу. Фарфоровую пастушку в кринолине. Торшер позднехрущовских времен с пыльным розовым абажуром, похожим на дамскую шляпу.

Вышитую болгарским крестом подушку. Все это очень дорогие и ценные вещи, которые, несомненно, нетрудно будет обменять на козу.

Да, Лантхильд понимает, почему Сигисмундс этого не делал. Потому что некому было ходить за козой. Некому доить. Не будет же махта–харья Сигисмундс козу, в самом деле, доить! А эта двало Наталья, добавила мстительная девка, не хочет ходить за козой. Оттого и нет у Сигисмундса козы. Но сейчас все изменится.