Анахрон

— Только лицензионки сегодня выдаем. Вон стоят. Выбирайте.

Сигизмунд скользнул взглядом по цветным бокам кассет. Кассеты такие же пестрые, как книжки на лотках. И брать их не хотелось. Что здесь, спрашивается, брать? «Тупой и еще тупее–2»? «Оргазм под бой курантов»?

— А «Ездок»? — безнадежно спросил Сигизмунд.

— Только лицензионки. Вон, «Храброе сердце», хотите? Гибсон.

— Ничего хоть?

— Ничего. Исторический, правда.

— Да ладно уж, стерплю.

Отдал залог — дороже, чем раньше. Лицензия! Вышел. Трупешник мирно лежал у входа.

* * *

В жизни бы не подумал, что бобы можно варить с гречневой кашей. И тем более не мог себе представить, что буду такое есть. Однако ж съел. И с удовольствием. Все–таки умеет девка готовить. Только вечно недосаливает. Влюблена, что ли? Или нет. Когда влюбляются — пересаливают.

Действия Сигизмунда по поглощению бобов с гречей Лантхильда охарактеризовала как «итан», а аналогичные действия кобеля — как «фретан». И правильно.

"Наелись до отвала. И еще осталось — на завтрак. И посуду мыть не надо — Лантхильда помоет. Сигизмунд сумел–таки настоять на своем и сервировать ужин тарелками. Лантхильда ворчала что–то под нос, но подчинилась.

В благодушнейшем настроении — сыт, пьян и нос в табаке — решил, не зажигая света, прилечь полежать. От чего казак гладок? Поел — да на бок.

На кухне шумела вода. Правильно, пожрал — вымой за собой тарелки. Чтобы не накапливались. Сие суть азы домоводства.

Сигизмунд крикнул Лантхильде из коридора:

— Сделай кофе, а?

Кофе Лантхильда растворять умела. И само слово «кофе» из речевого потока выделяла безошибочно. Вот ведь пристрастилась.

Сигизмунд повернулся, устраиваясь поудобнее. Под локтем что–то зашуршало. Бумажка какая–то. Сигизмунд взял листок, лениво дотянулся до настольной лампы, включил.

Так.

Когда меньше всего ожидаешь…

Лантхильдино творчество. Козел. Очень натуралистично. С рогами и гигантскими гениталиями. Мерси.

…Нет, ну надо же, какая стерва! Живет ведь на всем готовеньком, ни гроша покамест не заработала. И как встретила сегодня — улыбочкой, кашки наварила с бобами, зараза белобрысая. Лицемерка. А сама — козлом!..

Это она за Аську. Однозначно. За то, что явился под утро. Ишь ты, взревновала! Ясно ведь, откуда под утро являются. Это ведь только полные дуры верят, что, мол, на совещании был. А все остальные знают, что с блядок.