Анахрон

— Что тут ночью стучало?

Сигизмунд не нашел ничего умнее, как ответить:

— Это я головой об стену бился.

Гражданка Федосеева за спиной у участкового замерла, боясь пропустить хоть слово.

— Зуб у меня болел, — пояснил Сигизмунд. — Верхний правый мудрости. И вопил тоже я. И выл. И шалфеем полоскал. Потом снова выл. Пополощу — повою… С двух часов головой биться начал. Руку себе прокусил.

И предъявил укушенную девкой руку.

Сержант Куник вдруг закаменел лицом. Желваки напряглись. Подумал о чем–то, видать.

— Сразу бы пошли, что же вы так… запустили…

— До пяти утра с мыслью свыкался… Потом побежал к «Колизею», знаете — там круглосуточный, в Доме Журналистов…

Сержант еще раз поднес руку к козырьку, уронил: «Сочувствую» и, смывая с сигизмундова порога гражданку Федосееву, удалился. Сигизмунд закрыл дверь.

Еще раз посмотрел на часы. Девять часов десять минут. Пойти, что ли, раздеться да в постель залечь по–людски?

* * *

ГРААЛЬ вселился быстро и незаметно. Подъехал микроавтобусик, выкрашенный в желтый цвет.

Замечателен был разве что своей обшарпанностью да английской надписью на борту: «Возлюби Христа всем своим сердцем!» Должно быть, обломок какой–то христианской гуманитарной миссии, занесенной в Россию на излете перестройки. Оттуда выволокли несколько ящиков, компьютер и конторский шкаф темного ДСП. Затем последовала рогатая вешалка и десяток папок–регистраторов.

Все это добро оба Сергея невозмутимо таскали из микроавтобуса. Сигизмунд сидел за светочкиным столом, рассеянно глядел на падающий снег, на микроавтобус, тщетно призывающий возлюбить, на Федора, стоящего возле кабины и что–то увлеченно говорящего.

У Федора двигались губы, он то и дело приосанивался. Должно быть, про шурина рассказывал. Сергеи невозмутимо сновали мимо Федора взад–вперед, но бойца, похоже, это не смущало. Потом из кабины вылетел окурок, и автобусик тут же начал разворачиваться.

Федор вошел в комнату. Стряхнул снег с волос.

— Деловые ребята, — сказал он.

 — Будут свои замки ставить.

— Нам–то что, — отозвался Сигизмунд. Он хотел спать.

* * *

С недосыпу туповатый, с легким звоном в голове, Сигизмунд, почтя за благо сегодня за руль не садиться, отправился на работу пешком. Обратно, соответственно, тоже. Прошелся по Сенной. Как всегда — бесплатный цирк. Грязное место, гнусное, страшное — но цирк.

Сегодня, когда падал мокрый снег, растаптываемый вместе с грязью, Сенная была особенно омерзительна.