Анахрон

Татьяна водрузила на девку оправу–стенд, как окрестил про себя Сигизмунд черного монстра. Подошла к стене, потянула таблицу.

Сигизмунд понял: пора! Кашлянул.

— Да, Татьяна… — сказал он. — Тут такое дело… Понимаете, Лантхильд не говорит по–русски.

— Нуу… — сказала девка из–под оправы–стенда — видимо, имя свое заслышала.

Татьяна обратила к Сигизмунду измученное лицо.

— Что, совсем кириллицы не знает? У меня латиница есть.

— Латиницы тоже не знает. Она редкой народности, бесписьменной. Очень древней. Таежной, восточносибирской.

Все оказалось значительно проще, чем думал Сигизмунд. Даже дхары, в общем–то, почти не понадобились. Унылая Татьяна, не поднимая вопроса о зайчиках и белочках, тут же повесила таблицу с разорванными колечками.

Затем подошла к Лантхильде и, печально–ласково воркуя над ее головой, принялась всовывать стеклышки в черного монстра.

Сигизмунд понял, что чувствует дрессировщик, когда впервые выводит своего ручного тигра на арену.

— Ну, Лантхильд, пора. Покажи, чему ты научилась. Верх, низ, право, лево.

Девка распевно повторила:

— Верх–нииз… право–леево…

— Отлично, — сказала Татьяна. Она заметно повеселела.

Взяв указку, пошла к таблице.

— Вы по ней постучите, Таня, — присоветовал Сигизмунд. — Чтобы внимание привлечь.

Таня поглядела на Сигизмунда с удивлением, но совету последовала. Постучала по первому колечку.

Девка сказала:

— Нииз…

— Она не видит, — сказала Татьяна. И пошла менять стекло.

Мурыжились минут двадцать. Выяснилось кстати, что девка действительно путает право и лево, потому что показывала она правильно. После всего, что Сигизмунд успел о девке выяснить, этому он не удивился.

Для контроля Сигизмунд предложил проверить Лантхильду дополнительно.

— Скажите, Таня, у вас таблица со зверюшками имеется?

— Да, — сказала Татьяна, — но ведь вы, как я поняла, дхарским не владеете?

— Собаки там есть? Кошки?

Татьяна кивнула.

— Свиньи? — добавил Сигизмунд.

Татьяна вывесила детскую таблицу.

— Покажите ей мелких собак, кошек и свиней, — сказал он. — Эти слова я по–дхарски знаю.

Татьяна вдруг фыркнула. Ей тоже сделалось смешно. Даже печалиться забыла.

— Лантхильд, хво? — вопросил Сигизмунд, когда указка ткнула в борова.

— Свиин, — поведала девка.

— А это хво?

— Хундс…

— А это?

— Мьюки…

— А это?

Пошли совсем уже крошечные, тараканоподобные зверьки.

— Гайтс, — сказала девка.