Амалия. Книги 1-5

Подумайте над моими словами хорошенько и не смейте докучать ни мне, ни моей жене, ни ее родным. Более того: я не желаю больше никогда вас видеть. Ваши деньги мне не нужны и никогда не были нужны. Можете завещать их хоть китайскому мандарину, хоть варшавскому раввину, мне все равно. И благодарите бога, что вы когда-то были дороги моей матери, не то я обошелся бы с вами куда круче. Так, как вы заслуживаете!

И, сочтя, что все уже сказано, Александр двинулся к двери.

– Ты делаешь большую ошибку, – бросил Строганов ему вслед.

 – Как ты думаешь, кто будет в ближайшие годы править Россией? Я разумею не нашего нового императора, потому что по способностям своим он не годится и на то, чтобы командовать полком, а того, кто будет действовать за него из-за его спины. Лорис умен, но он не русский, и его не любят при дворе. Победоносцев еще хуже – безбожно глуп, ему в лицо говорят, что он человек XVI века, чего тот даже и не отрицает. Ну так кто, по-твоему, станет новым Ришелье? И неужели ты не хочешь заручиться дружбой этого человека?

Александр остановился и медленно повернулся к своему собеседнику.

На его губах играла скептическая улыбка.

– Так я и знал, – сказал он. – Все ваши разговоры про хаос, обездоленных дворян и прочее были лишь пустые слова. Как, впрочем, и все остальные ваши речи. Вы все затеяли ради власти, да? Убили государя, потому что хотите править сами? Но ведь полное же безумие!"

"– А что мне было делать? – возмутился Строганов. – Конечно, ты не понимаешь, каково это – чувствовать в себе силы, ум и знания, достаточные, чтобы управлять Европой, – и быть всего лишь сенатором, от которого, по большому счету, ничего не зависит.

Ничего! – Рот графа злобно, по-стариковски кривился, из него вылетали брызги слюны. – Кого угодно он приближал к себе, но только не меня! Потому что до конца не простил мне… Поленьку. Думаешь, у тебя была такая блестящая военная карьера, потому что ты из хорошей семьи и твой номинальный отец генерал? Черта с два! Он никогда не упускал тебя из виду. Сомневался, но не упускал. Боже мой! – Строганов схватился за голову свободной рукой, его правая рука, опирающаяся на трость, дрожала. – Я мог бы быть министром, премьером, я ворочал бы судьбами всего мира – но связь с легкомысленной… хорошо, связь с твоей матерью разрушила мою карьеру… Все разрушила, все! Одна ничего не значащая интрижка! А он не забыл. Потому что он ничего не забывал! Забыл только, что человек, если его загнать в угол, начинает изобретать другие пути.