Амалия. Книги 1-5

Может быть, если бы тайный советник ничего не сказал, ничего бы и не случилось; но раздражение царя искало выхода – и нашло. Письмо, найденное Багратионовым, все еще лежало на столе.

– А вы – свободны! – рявкнул император. – Свободны, Петр Еремеевич! Можете идти!

И Александр махнул рукой, указывая на дверь. Это означало не просто изгнание – это был крах карьеры Волынского, окончательный и бесповоротный. Это была отставка. Багратионов тихо торжествовал.

– Вы свободны! – в бешенстве повторил император.

В тоске, не чуя под собой ног, Волынский откланялся и сгинул – в тяжелую дверь, затем по коридорам и по мраморным ступеням во тьму, в которой и исчез.

Больше его никто никогда не видел, а если и видел, то в упор не замечал. Что, в сущности, есть одно и то же.

Sic transit gloria mundi[159] в Российской империи.

Глава 22

Бумаги пропавшие и найденные

– Ах, Александр, я так несчастна!"

"Такими словами встретила сына Полина Сергеевна, когда утром 4 марта он явился с визитом к ней в особняк.

– Мои кольца! И брошка! И полицейские… ужасные люди, дурно воспитанные… смели задавать мне вопросы… И Лизавета! – так звали горничную баронессы. – Вообрази, полицейские решили, что она могла иметь какое-то отношение к пропаже! И Лизавета грозила мне сегодня, что уйдет! – Полина Сергеевна всплеснула руками, на лице ее было написано самое искреннее отчаяние. – Она, видите ли, не привыкла, чтобы ее обвиняли! Как все это ужасно!

Баронесса всхлипнула и поднесла к глазам платочек.

– Маман, что именно исчезло? – спросил Александр.

Полина Сергеевна вздохнула. А затем сообщила будничным тоном:

– Два кольца и брошка. Они остались на столе, потому что я решила не надевать их, когда шла к Гагариным. Одно кольцо с сапфиром, другое с синим агатом… помнишь, ты еще любил играть им в детстве… И кто-то посмел их присвоить! Это просто невероятно!

Александр поморщился. Он знал за матерью привычку разбрасывать украшения где ни попадя и потому ни капли не удивился тому, что случилось.

– Я, конечно, сразу же подумала на прислугу. О чем и сказала следователю…

«Так-так, – помыслил Александр. – Получается, у Лизаветы был все же повод сердиться на свою хозяйку. Кому приятно, что его обвиняют в воровстве, да еще при полицейских…»

– Горничная, конечно, все отрицала, и в ее вещах он ничего не нашел. И вообще оказалось, что вор забрался в окно на первом этаже.

Еще один любитель окон, мелькнуло в голове у Александра.