All Flesh is Grass

It lay heavy in the air and it took me back in sharp and crystal memory to Tupper Tyler's camp where the Presence had waited on the hillside to walk me back to Earth.

“Yes,” I said. “Where are you?”

Оцепенел, прирос к земле... но ведь я не слышал ни звука!

«Брэдшоу Картер»,  — вновь позвал беззвучный голос.

И  — аромат Лиловости... может быть, даже не аромат, скорее ощущение. Воздух полон им  — и вдруг резко, отчетливо вспоминается: так было там, у шалаша Таппера Тайлера, когда Нечто ждало на склоне холма и потом проводило меня домой, на Землю.

— Я слышу,  — отозвался я.  — Где ты?

The seedling elm at the corner of the greenhouse seemed to sway, although there was not breeze enough to sway it.

I am here, it said. I have been here all the years. I have been looking forward to this time when I could talk with you.

“You know?” I asked, and it was a foolish question, for somehow I was sure it knew about the bomb and all the rest of it.

We know, said the elm tree, but there can be no despair.

Вяз у теплиц словно бы качнулся, хотя ветерок чуть дышал  — где ему было качнуть такое дерево.

«Я здесь,  — сказал вяз.  — Я здесь давно, долгие годы. Я всегда ждал этой минуты, ждал, когда смогу с тобой заговорить.»

— Ты знаешь?  — спросил я.

Глупо спрашивать, конечно же он знает  — и о бомбе, и обо всем...

«Мы знаем,  — сказал вяз,  — но отчаянию нет места.»

“No despair?” I asked, aghast.

If we fail this time, it said, we will try again. Another place, perhaps.

“The radiation,” I said. “That is what you call it.”

Until, said the purpleness, the radiations leave.

“That will be years,” I said.

— Нет места?  — растерянно переспросил я.

«Если мы потерпим неудачу на этот раз, мы попробуем снова. Возможно, в другом мире. Или, может быть, придется подождать, чтобы ради... как это называется?»

— Радиация, вот как это называется,  — подсказал я.

«Подождать, чтобы радиация рассеялась.

— На это уйдут годы.

We have the years, it said. We have all the time there is. There is no end of us. There is no end of time.

“But there is an end of time for us,” I said, with a gush of pity for all humanity, but mostly for myself. “There is an end for me.”

Yes, we know, said the purpleness. We feel much sorrow for you.

«У нас есть годы,  — был ответ.  — У нас есть время, сколько угодно. Нам нет конца. И времени нет конца.