All Flesh is Grass

And in that moment I knew that I had won—not because I was the stronger, not because I fought the better (for I wasn't and I hadn't) but because Hiram was a coward, because he had no guts, because, once hurt, he didn't have the courage to chance being hurt again. And I knew, too, that I need not fear the gun he carried, for Hiram Martin didn't have it in him to face another man and kill him.

Hiram got slowly to his feet and stood there for a moment. His hand came up and felt his jaw. Then he turned his back and walked away.

И я понял  — победа за мной. Не потому, что я сильней или дрался лучше,  — ничего подобного,  — а просто он трус: ему здорово досталось, и теперь у него уже не хватит пороху, больше он не полезет, побоится боли! И револьвера мне тоже нечего опасаться. Хайрам Мартин не посмеет убить человека в честном бою, лицом к лицу.

Хайрам медленно поднялся на ноги, постоял минуту. Поднял руку, осторожно потрогал челюсть. Повернулся и пошел прочь.

I stared at his retreating back and a fierce, bloodthirsty satisfaction rose up inside of me. After more than twenty years, I'd beaten this childhood enemy. But, I told myself I had not beat him fair—I'd had to play dirty to triumph over him. But I found it made no difference. Dirty fight or fair, I had finally licked him.

The crowd moved slowly back. No one spoke to me. No one spoke to anyone.

“I guess,” said Gabe, “there are no other takers.

“Thanks, Gabe,” I said.

“Thanks, hell,” he said. “I didn't do a thing.”

Я поглядел ему вслед, и неистовая, кровожадная радость закипела во мне. С детства он был мне враг, больше двадцати лет,  — и наконец-то я его отлупил. Правда, не в честном бою: чтобы взять верх, мне пришлось прибегнуть к запрещенному приему. Но все равно. Честно или нечестно, а я его одолел.

Толпа медленно попятилась. Никто не сказал мне ни слова.

— Видно, больше охотников нету,  — заметил Гейб.  — А ежели кто желает, придется иметь дело и со мной.

— Спасибо, Гейб,  — сказал я.

— Не на чем. Я ж ни черта не сделал.

I opened up my fist and the rock dropped to the street. In the silence, it made a terrible clatter.

Gabe hauled a huge red handkerchief out of his rear pocket and stepped over to me. He put a hand back of my head to hold it steady and began to wipe my face.