All Flesh is Grass

Говорят, если бы твой отец не стал их разводить, ничего бы не случилось. Многие думают, что твой отец затеял какое-то черное дело, а теперь и ты в него ввязался.

— Ладно, буду смотреть в оба,  — сказал я.

16

They were in the living-room. As soon as I came in the kitchen door, Hiram Martin saw me.

“There he is!”

he bellowed, leaping up and charging out into the kitchen.

He stopped his rush and looked accusingly at me.

“It took you long enough,” he said.

I didn't answer him.

Они сидели в гостиной. Едва я переступил порог кухни, меня увидел Хайрам Мартин и заорал во все горло:

— Вот он!

Вскочил, ринулся в кухню, но на полдороге остановился и посмотрел на меня, как кошка на мышь.

— Долгонько ты валандался,  — изрек он.

Я не стал отвечать."

"I put the time contraption, still wrapped in my jacket, on the kitchen table. A fold of cloth fell away from it and the many-angled lenses winked in the light from the ceiling fixture.

Hiram backed away a step.

“What's that?” he asked.

“Something I brought back,” I said.

Молча положил завернутый в куртку аппаратик на кухонный стол. Край куртки отвалился, и под висячей лампой засверкали торчащие во все стороны линзы. Хайрам попятился.

— Что это?  — спросил он.

— Это я прихватил с собой. По-моему, это машина времени.

The coffee pot was on the stove and the burner was turned low. Used coffee cups covered the top of the kitchen sink. The sugar canister had its lid off and there was spilled sugar on the counter top.

The others in the living-room were crowding through the door and there were a lot of them, more than I'd expected.

Nancy came past Hiram and walked up to me. She put out a hand and laid it on my arm.

На газовой плите на слабом огне стоял кофейник. В раковине громоздились немытые кофейные чашки. Жестянка с сахаром открыта, сахар рассыпан по столу.

Из гостиной в кухню повалил народ  — я и не думал, что их тут столько набралось.

Нэнси обошла Хайрама и стала передо мной.

“You're all right,” she said.

“It was a breeze,” I told her.

— Целый и невредимый,  — сказала она.

— Отделался легким испугом,  — ответил я.

She was beautiful, I thought—more beautiful than I'd remembered her, more beautiful than back in the high school days when I'd looked at her through a haze of stars. More beautiful, here close to me, than my memory had made her.

I moved closer to her and put an arm around her.