All Flesh is Grass

“You didn't tell me.”

“I never had the time,” said Tupper. “I never got around to.”

“And they live close by?”

— Ты часто их встречал?

— Сто раз.

— Что ж ты мне не говорил?

— Не успел,  — сказал Таппер.  — Не пришлось к слову.

— А близко они живут?

“No,” said Tupper. “Very far away.”

“But on this planet.”

“Planet?” Tupper asked.

“On this world,” I said.

“No. On another world. In another place. But that don't make no difference. They go everywhere for fun.”

— Нет. Очень далеко.

— Но на этой планете?

— На планете?  — переспросил Таппер.

— Ну, в этом мире?

— Нет. В другом мире. В другом месте. Только это все равно. Для потехи они куда хочешь заберутся.

So they went everywhere for fun, I thought. And everywhen, perhaps. They were temporal ghouls, feeding on the past, getting their vicarious kicks out of catastrophe and disaster of an ancient age, seeking out those historic moments that were horrible and foul. Coming back again and yet again to one such scene that had a high appeal to their perverted minds.

Стало быть, для потехи они готовы забраться куда угодно. В любое место. И, наверно, в любое время. Это упыри, вампиры, они сосут кровь времени, кормятся минувшим, наслаждаются былыми трагедиями и катастрофами, выискивают в истории человечества все самое гнусное и отвратительное. Вновь и вновь их тянет сюда  — упиваться видом смерти и разрушения.

A decadent race, I wondered, from some world conquered by the Flowers, free now to use the many gateways that led from world to world?

Conquered, in the light of what I knew, might not be the proper word.

For I had seen this night what had happened to this world. Not depopulated by the Flowers, but by the mad suicide of the humans who had been native to it. More than likely it had been an empty and a dead world for years before the Flowers had battered down the time-phase boundary that let them into it. The skulls I had found had been those of the survivors—perhaps a relatively few survivors—who had managed to live on for a little time, but who had been foredoomed by the poisoned soil and air and water.

Кто они, эти извращенные души? Быть может, их мир завоеван Цветами, и теперь они, отмеченные печатью вырождения, рыщут по другим мирам, пользуясь теми же просветами, калитками во времени, что и сами завоеватели?"

"Впрочем, судя по всему, что я успел узнать, завоеватели  — не то слово. Я ведь сам видел сейчас, что случилось с этим миром.