All Flesh is Grass

The slope of ground above the camp, silvered by the floodlight of the moon, ran up to touch the night-blue sky—a balanced piece of beauty hanging in the silence, so fragile that one was careful not to speak nor to make any sudden motion, for fear that one might break that beauty and that silence and bring it down, sky and slope together, in a shower of shards.

Я лежу прямо на земле, на ровной, утоптанной площадке у костра. Таппер с вечера забрался в шалаш, свернулся клубком, так что ноги не торчали наружу, как накануне.

Слегка повернув голову, я замер и насторожился: не слышны ли чьи-то крадущиеся шаги? Но нет, все тихо. Сажусь.

Залитый лунным светом склон холма упирается верхним краем в темно-синее небо  — это сама красота парит в тишине, хрупкая, невесомая... даже страшно за нее: вымолвишь слово, сделаешь резкое движение  — и все рассыплется  — тишина, небо, серебряный откос, все разлетится тысячами осколков.

Carefully I got to my feet, standing in the midst of that fragile world, still wondering what had wakened me.

But there was nothing. The land and sky were poised, as if they stood on tiptoe in a single instant of retarded time. Here, it seemed, was the present frozen, with no past or future, a place where no clock would ever tick nor any word be spoken.

Then something moved upon the hilltop, a man or a manlike thing, running on the ridge crest, black against the sky, lithe and tall and graceful, running with abandon.

Осторожно поднимаюсь на ноги, стою посреди этого хрупкого, ненадежного мира... Что же все-таки меня разбудило?

Тишина. Земля и небо замерли, словно на мгновенье привстали на цыпочки  — и мгновенье остановилось. Вот оно застыло, настоящее, а прошлого нет и грядущего не будет  — здесь никогда не прозвучит ни тиканье часов, ни вслух сказанное слово...

И вдруг надо мной что-то шевельнулось  — человек или что-то похожее на человека бежит по гребню холма, легко, стремительно бежит гибкая, стройная тень, совсем черная на синеве неба.

"I was running, too. Without reason, without purpose, simply running up the slope. Simply knowing there was a man or a man1ike thing up there and that I must stand face to face with it, hoping, perhaps, that in this land of emptiness and flowers, in this land of silence and of fragile beauty, it might make some sense, might lend to this strange dimension of space and time some sort of perspective that I could understand.