All Flesh is Grass

Или с кем-нибудь из Организации Объединенных Наций.

— Кто же тебя пустит к президенту, Брэд?

“Maybe not,” I said. “But as high as I can get. I have something our government has to know. Not only ours, but all the governments. Your father must know someone he can talk to. Tell him I'm not fooling. Tell him it's important.

“ “Brad,” she said. “Brad, you're sure you “aren't kidding? Because if you are, this could be an awful mess. “

“Cross my heart,” I said. “I mean it, Nancy, it's exactly as I've said. I'm in another world, an alternate world.

.. “

“Is it a nice world, Brad?”

— Может, и не пустят, но мне нужно добраться до кого-нибудь там повыше. Мне надо им кое-что сообщить, правительство должно об этом знать. И не только наше  — все правительства должны знать. У твоего отца наверняка найдутся какие-нибудь знакомые, с кем он может поговорить. Скажи ему, дело нешуточное. Это очень важно.

— Брэд... Брэд, а ты нас не разыгрываешь? Смотри, если это все неправда, будет ужасный скандал.

— Честное слово,  — сказал я.

  — Нэнси, это очень серьезно, я говорю тебе чистую правду. Я попал в другой мир, в соседний мир...

— Там хорошо, Брэд?

“It's nice enough,” I said. “There's nothing here but flowers.”

“What kind of flowers?”

“Purple flowers. My father's flowers. The same kind that are back in Millville. The flowers are people, Nancy. They're the ones that put up the barrier.”

“But flowers can't be people, Brad.”

— Недурно. Всюду одни цветы, больше ничего нет.

— Какие цветы?

— Лиловые.

Их мой отец разводил. Такие же, как у нас в Милвилле. Эти цветы все равно что люди, Нэнси. И это они огородили Милвилл барьером.

— Но цветы не могут быть как люди, Брэд!

Like I was a kid. Like she had to humour me. Asking me if it was a nice world and telling me that flowers never could be people. All sweet reasonableness.

I held in my anger and my desperation.

“I know they can't,” I said. “But just the same as people. They are intelligent and they can communicate.”

Она говорила со мной, как с маленьким.

Как с младенцем, которого надо успокоить. Надо же: спрашивает, хорошо ли здесь, и объясняет, что цветы  — не люди. Уж эта мне милая, деликатная рассудительность.

Я постарался подавить злость и отчаяние.

— Сам знаю. Но это все равно. Они разумные и вполне общительные.

“You have talked with them?”

“Tupper talks for them. He's their interpreter. “

“But Tupper was a drip.”

— Ты с ними разговаривал:

— За них говорит Таппер. Он у них переводчиком.