All Flesh is Grass

There was nothing special about it except that it appeared slightly out of character. Here, in this place of flowing swales, it stood by itself, like a hump-backed monstrosity left over from another time.

Я стал медленно спускаться к ручью  — и на другом берегу, у подножья нового холма, увидел какой-то бугор, что-то вроде насыпи. Прежде я ее не замечал  — вероятно, косые закатные лучи падали так, что она не бросалась в глаза.

Просто бугор, ничем не примечательный, но он как-то не сочетается со всем окружающим.

I came down to the creek and waded across a shallow place where the water ran no deeper than three inches over a shining gravel bar.

At the water's edge a large block of stone lay half-buried in the sharp rise of the bank. It offered a ready seat and I sat down upon it, looking down the stream. The sun glanced off the water, making diamonds out of every ripple, and the air was sprayed with the silver tinkle of the singing brook.

Я спустился к ручью и перешел его вброд  — здесь было мелко, вода покрывала полосу блестящей гальки всего лишь дюйма на три.

У самого края воды, наполовину выступая из береговой кручи, торчала каменная глыба. Совсем как скамья  — я уселся и поглядел на реку. Солнце отсвечивало в воде, мельчайшая рябь искрилась алмазами, в воздухе серебром рассыпались переливчатые трели ручья.

There was no creek here in the world where Millville lay, although there was a dry run in Jack Dickson's pasture, through which the swamp that lay back of Stiffy's shack sometimes drained.

I sat entranced by the flashing diamonds of the water and the tinkle of the stream. It seemed that a man could sit there forever, warm in the last rays of the sun and guarded by the hills.

В том мире, где остался Милвилл, на этом месте никакого ручья нет; а впрочем, через луг Джека Диксона проходит высохшее русло и порой в него просачивается вода из болота, что за лачугой Шкалика. Может, и там, возле Милвилла, в старину был такой ручеек, а потом появился пахарь с плугом, началась эрозия почвы и облик всей местности переменился.

Так я сидел, околдованный алмазным сверканьем и звоном ручья.