All Flesh is Grass

Tuck carried the doll clutched tight against his breast and at the same time I carried the selfsame doll in the pocket of my jacket.Меня смущало только одно обстоятельство. Тэкк нес куклу, прижав ее к груди, и я тащил эту же куклу, только спрятав ее в кармане куртки.The doll no longer was glued to my hand. I could let loose of it, but I kept on carrying it. I don't know why I did. Somehow I just had to. Кукла уже больше не прилипала к руке, при желании я мог бы от нее легко отделаться, но все же я нес ее с собой.

Я не знал, почему поступаю таким образом. Просто так было нужно. At nights I'd sit and look at it, half-repelled, half-fascinated, but night by night, it seemed, the repulsion wore away and the fascination won. Вечерами я подолгу рассматривал ее, иногда с отвращением, иногда с удовольствием, попадая под ее очарование, но с каждым вечером, казалось, моя антипатия к ней все более ослабевала, и притягательная сила ее обаяния брала верх. И я продолжал коротать вечера, глядя кукле в лицо с надеждой, что в один прекрасный день смогу постичь мудрость, заключенную в его выражении, и поступить в согласии с ней.I either sat looking at the doll, hoping that some day I might encompass within my mind all I saw upon its face and then be done with it. Either that or read the manuscript, which continued on its witless way until near the very end when this occurred:Временами я продолжал читать рукопись. Текст был все таким же бессвязным, и только в самом конце встретилась фраза:«... Деревья — это вершины. Деревья достигают высот. Вечно неудовлетворенные. Всегда ненасытные. Все, что я пишу о деревьях и пойманном знании, — истинно. Их вершины туманны. Голубой туман...»Trees are tallness. Trees reach high. Never satisfied. Never fulfilled. What I write about trees and trapped knowledge being true. Tops are” vapory, blue vapor...«Все, что я пишу о деревьях и пойманном знании — истинно...»What I say about trees and trapped knowledge being true...Was that single sentence tucked in among the gibberish put there to fortify and reaffirm what he had written many pages back? Another flash of lucidity in the midst of all his foolishness? One was tempted to believe so, but there was no way to know.