All Flesh is Grass

He opened his eyes and smiled up into my face. “Thanks, captain,” he said.Приоткрыв глаза, он улыбнулся мне.— Спасибо, капитан, — сказал он.TWELVE12We sat around the fire in the deepening dark.Мы сидели вокруг костра в сгущающихся сумерках.“Bones,” said Hoot. “Bones upon the ground.”— Кости, — сказал Свистун. — Кости на земле.“You're sure of that?” I asked. “Could it have been something else? Why should the hobbies be so scared of bones?”— Ты в этом уверен? — спросил я. — Может быть, это что-нибудь другое? Неужели лошадки так испугались каких-то костей?“Sure of it,” said Hoot.

“Bones was all to see. Nothing else in sight.”— В этом уверен, — ответил Свистун. — Единственное, что там было — это кости. Больше там не было ничего.“Maybe certain kinds of bones,” said Sara. “The skeleton of something they are afraid of, even dead.”— Наверное, это были не просто кости, — предположила Сара, — а скелет какого-то существа, которое даже после смерти внушает им страх.Somewhere in the fastness of the badlands a band of honkers were talking back and forth, breaking forth at times into flurries of insane gobblings. The fire flared as a new piece of the oily wood took flame and the wind that came flowing down the draw had an edge to it.Где-то в скалах горластые животные наперебой перекликались друг с другом нестройным хором, переходящим иногда в какофонию безумного речитатива. Костер вновь ярко вспыхнул, как только занялось очередное полено маслянистого дерева, а налетевший порыв ветра подхватил огонь. And here we were, I thought. Marooned in the center of a howling wilderness, not even sure where we had been heading, the winding trail our only orientation and the only place to flee to, if we could flee, back to that great white city, which in its way was as much of a howling wilderness as this.Куда же мы попали, подумал я. Выброшенные, как потерпевшие кораблекрушение мореплаватели на необитаемый остров, в самый центр этой наполненной воем дикой страны, не ведающие даже пути своего. Петляющая тропа — наш единственный ориентир и единственный путь возможного спасения, если, конечно, считать убежищем большой белый город, который по-своему не менее дик, чем эта воющая пустыня.But this, I sensed, was not the time to bring the matter up. Я почувствовал, что сейчас не время заводить об этом речь.In the morning, at the beginning of a brand new day, we'd have a look at it and then decide the best course for us to take.