Али-Баба и сорок разбойниц

Как она подсела на иглу, в истории болезни не сообщалось. Героин колоть начала в школе, ей понадобилось всего два месяца, чтобы потерять человеческий облик. Отец, слишком поздно понявший, что происходит с дочерью, схватился за голову и отправил ее в широко разрекламированную клинику доктора Вересова. Но там ей стало только хуже. Кате начали вводить всякие лекарства, и она неожиданно впала в кому. Перепуганные врачи попытались вывести ее из этого состояния, и эти попытки увенчались успехом. Катя пришла в себя, но ее образованный отец очень скоро понял: его ждет новое, страшное испытание.

Катя никогда более не станет принимать наркотики, не поедет к дилеру, не приобретет дозу, не ослушается родственников – и все это по одной причине: Катюша превратилась почти в младенца. И теперь ее предстоит обучать заново всему: есть, пить, ходить в туалет, разговаривать, мыться и узнавать своих родных.

Были тут и сведения о родственниках, имевших право на посещение больной, прежде всех – Коротков Семен Юрьевич.

Здесь же были даны его адрес и телефон. Фира Базилевич – и опять приведены все координаты незнакомой мне женщины. Потом значилась Медведева Ирина, сестра. Я удивился, вроде бы у Кати есть еще мать, Наташа. Ее что, сюда не пускали?

История болезни содержала массу сведений медицинского порядка, я ничего не понимал в сообщениях о лекарствах, дозах, количестве уколов и таблеток. Самым интересным оказались комментарии психолога. Из них стало понятно, что Катя быстро восстанавливается.

Уже сейчас она способна самостоятельно дойти до столовой и поесть там. К ней вернулась речь, и ее включили в группу, которая занимается рисованием. А вот попытка отправить Катю на плавание не удалась. По непонятной причине она впала в истерику при виде огромного количества воды и принялась кричать:

– Мама, мама!

Естественно, ее моментально увели. А рисование пришлось больной по вкусу. Еще тут была фраза: «Способна к шахматам».

Ей-богу, она меня удивила. Ну о каких шахматах, игре, требующей способности логически мыслить, может идти в этом случае речь?

Изучив историю болезни, я позвонил Норе, быстрым шепотом доложил ей о своих успехах, получил от нее карт-бланш на свободу действий и глянул на часы. Стрелки подбирались к десяти, а Лидочка сказала, что отбой в корпусе объявляют именно в это время. Посижу минут тридцать и попробую заглянуть в палату к Кате.