Али-Баба и сорок разбойниц

Нюша, торопясь найти безделушку, перевернула все вверх дном. Я старательно изучил тумбочку: ничего. На трюмо тоже, и в гардеробе одни тряпки. Зазвенел мобильный.

– Нашел? – прокричала Николетта.

– Нет.

– Возвращайся в машину.

Ощущая себя преступником, отпущенным по амнистии, я спустился вниз и завел мотор. Половину пути до вокзала мы проехали молча. В конце концов, чтобы утешить маменьку, я спросил:

– Ну зачем тебе эта черепаха? Лишняя тяжесть.

– Нужна, это мой талисман.

– Честное слово, я перерыл всю спальню и не нашел ее, ты мне не веришь?

– Да, ее в комнате нет, – сообщила Николетта.

– Где же она? – удивился я.

– В чемодане, я взяла ее с собой, – как ни в чем не бывало ответила маменька, – пока ты бегал, я вспомнила, куда ее сунула.

У меня на время пропал дар речи.

На вокзале я нанял носильщика. Помятого вида дядька нагрузил на тележку багаж и споро побежал сквозь толпу, мы заторопились следом. В какой-то момент Николетта отстала, я оглянулся и увидел, что она стоит возле небольшого магазинчика.

– Что ты увидела здесь хорошего? – поинтересовался я. – Хочешь купить шоколадку?

– Гадость, – прошипела Николетта, делая странные движения ногой, – плитка всего за десятку! Я ем только швейцарский шоколад.

– Тогда пошли, носильщик ждет.

– Подождет, – протянула маменька, дергаясь, – ему за это платят. Вава, помоги!

– Что случилось?

– Нога не идет.

Я удивился и уставился на ее ноги, обутые в новые сапожки, те самые, на платформе, с длинным гвоздеобразным каблуком.

– Почему не идет?

– Не знаю! Вместо того чтобы задавать кретинские вопросы, лучше придумай выход, – обозлилась Николетта, пытаясь шагнуть вперед.

Попытка не удалась, маменька словно приклеилась к месту. Я наклонился и понял, в чем дело."

"Встречали ли вы такие длинные резиновые коврики, состоящие из дырочек разного диаметра, больших и маленьких? Их часто расстилают перед торговыми точками, чем убивают сразу двух зайцев.

– Ты подергай ногами, – предложил я.

Маменька попробовала, но успеха не достигла.

– Вава, – приказала она, – немедленно освободи меня!

– Но как?

– Не знаю! Живей! Быстрей! Я опоздаю на поезд.

– Его еще даже не подали к перрону.