Али-Баба и сорок разбойниц

– Вы не волнуйтесь, – принялась уговаривать ее продавщица, – они чистые, просто страшные.

– Их Мишка только в магазине носил, – ворковала другая, расстегивая «молнию» на маменькиных сапогах.

– Нет, – капризничала та, – хоть убейте меня, не надену!

– На поезд опоздаешь, – напомнил я.

– Господи, – взвыла Николетта, – почему ты постоянно посылаешь мне испытания!

Причитая, она перебралась в кроссовки и, сев на поданный стул, стала раздавать указания продавщицам:

– А ну поторопитесь, а то ногам холодно.

– Мишке они тоже не нравились, – пробормотала одна из торгашек, скатывая дорожку, – он их поэтому редко надевал, а после его смерти никто на них и не польстился.

– Чьей смерти? – подскочила на стуле Николетта.

– Так Мишка помер, – пояснили хором продавщицы, – сам допился, а ботиночки остались…

Выпалив это, девушки ловко подхватили дорожку и втащили ее в магазин.

– Это что? – растерянно обвела нас взглядом маменька. – Я надела обувь мертвеца?

Мы с носильщиком переглянулись.

– Посиди тут пару минут одна, мы погрузим пока багаж в купе и за тобой вернемся.

Маменька, ошеломленная происшествием, милостиво кивнула. Носильщик дотолкал тележку до вагона, снял чемоданы и сумки, получил честно заслуженную плату и, давясь от хохота, ушел. Я побежал к магазинчику и нашел там маменьку в состоянии крайней озлобленности.

– Ты хочешь купить воды? – осторожно спросил я.

– Нет, – гаркнула Николетта, тяжело дыша от возмущения. – Это мне дали!

– Кто? – изумился я. – Зачем?

– Подошел какой-то урод, – запричитала маменька, – сначала просто смотрел на меня, потом сунул червонец и велел: «На, бабушка, купи себе хлебца». Он меня за нищую принял!"

"Я изо всех сил сжал зубы, чтобы сдержать смех. Не далее как неделю назад Николетта купила себе за бешеные деньги последний всхлип моды: джинсовое пальто, подбитое соболем.