Аларания

Конечно, я их не боялась, с поддержкой Эллоара мне уже не нужно было опасаться обвинения в колдовстве. Просто не хотелось неприятностей. Но вместо ожидаемых вооруженных стражников на третий день у ворот робко застыла заплаканная женщина с чумазым мальчуганом. Когда я вышла, она кинулась мне в ноги, умоляюще схватилась за мою серую юбку.

– Госпожа, – залепетала она, – госпожа, посмотрите! С мальчонкой моим чтось не то! Заболел намедни, охрип, а теперь и вовсе рот открыть не может, все нутро словно кровью обмазано! Помогите, госпожа, умоляю! Я для вас все сделаю…

– Проходите, – чуть шире открыла я дверь, на ходу осматривая ауру мальчишки…

***Очень скоро весть о моем целительском даре пронеслась по округе, словно ветер.

Как-то явилась полная рябая девушка, долго озиралась и жалась, шептала, что дело тайное, прятала глаза. Я решила, что у нее недуг, которого она стесняется, но потом быстро осмотрела двойную ауру и нахмурилась.

– Понимаете, госпожа, – бормотала рябая, – я ж всего разок, по глупости-то… а тут такое. А у меня жених есть, Парька, сын кожевника. Так он-то со мной ни-ни… любит меня… а тут дело такое… Может, как-то того… избавите? От обузы-то.

Я не сразу поняла, о чем она просит. А когда поняла…

– Мамочки! – заорала рябая, вытаращила в ужасе глаза и в панике попятилась. – Не губите, госпожа!

Мои волосы взлетели, закружил вокруг снежный вихрь, зашипела молниями черная туча над головой… Рябая уже повалилась на пол от страха и только мычала бессвязно.

– Узнаю, что ты пробуешь избавиться от ребенка, – накажу, – почти ласково сказала я, но девушка сжалась от моего голоса и поползла к двери, безостановочно осеняя себя полусонцем.

– Да ни в жизнь, госпожа! Да я ж по дурости! Да не подумала! Да больше никогда…

Когда она ушла, бормоча клятвы и уверения, я упала на стул, сжала ладонями виски, пытаясь успокоиться.

***В Риверстейн зачастил лорд Эльвон.

Поначалу я еще верила, что эльфа привлекал в наши северные земли Источник, но довольно быстро поняла, что у мужчины в замке совсем другой интерес. Его ухаживания становились все более настойчивыми, а знаки внимания – дорогими.