Чужой портрет (СИ)

— Дуры мы, да Марусь? — тонко ловит мой настрой Ланка, — дуры… Но я так рада, что ты приехала…

Это признание дорогого стоит, и я, всхлипнув, сильнее стискиваю ее в объятиях.

И вздрагиваю, когда тишину прорезает трель дверного звонка.

Мы пару секунд испуганно таращимся на наши отражения в стекле, словно не веря в то, что услышали. Пока звонок не начинает снова работать.

— Может, это Сергей? — почему-то шепотом спрашиваю я.

Ланка мотает головой:

— Нет, он в ночь поменялся… Пойду посмотрю, а то Вальчика разбудят.

Я послушно сажусь на стул и с тревогой прислушиваюсь к звукам у входной двери.

Вот Ланка медлит, смотрит в глазок, наверно… А затем, даже не спросив, кто там, открывает дверь!

Может, подруга к ней пришла? Или соседка?

Чужим бы она не стала так открывать…

Я кладу ладонь на грудь, ловлю дикий стук сердца, пытаясь убедить себя, что тревога ложная, и чувствую, как оно замирает, когда слышу от дверей знакомый низкий голос…

Глава 13

Все внутри становится каменным, тяжелым, дышать не дает, думать не дает, до такой степени страшно!

Потому что там, у порога, стоит Каз, тот самый Каз, от которого я сегодня едва смогла убежать…

Не смогла, выходит…

Паника, нарастающая волной изнутри, диктует необходимость побега.

Ловлю себя на том, что даже осматриваю кухню, прикидывая, под стол залезать, или, быть может, в шкаф? Ага, навесной…

И так стыдно становится сразу же!

Глупость какая, бог мой…

Надо, наверно, наоборот, выйти, не оставлять Ланку опять один на один с проблемами, с опасностью…

Надо.

Только слушаю тихий разговор у двери, пытаясь вычленить слова, фразы…

— Нет, — голос Ланки, ровный, спокойный, усталый такой, — я сегодня отработала, как обычно… И все. Вернулась несколько часов назад. Вам надо точнее?

— А ваша напарница? Марина? — Каз говорит тихо, приглушенно, и от этого его голос вибрирует, словно рычание дикого зверя. Который сдерживается.

Меня продирает этими низкими частотами, угрожающими, подавляющими, вцепляюсь в столешницу, чтоб удержаться на плаву, на поверхности реальности.

Одновременно пытаюсь дышать, чтоб унять это рабское, животное в себе, то, что когда-то сумел проявить и воспитать Алекс… Нет, голоса у них не похожи… Наверно, если бы Алекс говорил вот так же, как Каз сейчас, с такими же угрожающе-вибрирующими интонациями, я бы… Я бы и дальше подчинялась.