Чужой портрет (СИ)

Почему-то сейчас кажется, что несмотря на вполне нежные последние поцелуи, где Каз очень сильно сдерживался, в близости с ним будет… Больно.

Впрочем, мне не привыкать к боли, так что это, может, и хорошо. Меньше потом сожалений дурацких будет о несбывшемся.

Все равно мои фантазии из области бреда.

Каз смотрит на меня, внимательно, серьезно, затем мягко подцепляет пальцем подбородок, заставляя повернуться к себе, изучает запрокинутое лицо, говорит тихо и хрипловато:

— В гости ко мне хочешь, Маруся?

Не отвечаю, только согласно смыкаю ресницы.

— А с чего такая перемена? А? — он задумчив, большой палец поглаживает мой подбородок, а взгляд путешествует по лицу, тормозя на особо интересных ему местах, отчего щеки покрываются пятнами, а во рту пересыхает. Облизываю губы, и взгляд Каза становится глубоким, черным, — а, впрочем, без разницы… — бормочет он, наклоняется и мягко целует меня.

Ладонь его перемещается на мой затылок, прихватывает, тянет, заставляя податься вперед, завоевывает, лишая возможности уклониться.

Я и не сопротивляюсь.

Покорно размыкаю губы, позволяя себя целовать, прикрываю глаза… И ловлю обрушившиеся волной ощущения. Новые, совсем новые!

Похожие и не похожие на те, что пережила, когда он целовал меня вчера, в банном домике Хазарова. Там была оторопь, испуг, невероятное возбуждение, неправильное, внезапное. От него хотелось скрыться и одновременно прижаться сильнее, заставить, чтоб продолжил…

А сейчас…

Сейчас это так странно… Каз целует, не спрашивая, доминируя, такой уж он человек, и, наверно, во всем такой.

И этот напор должен пугать. Я и пугаюсь. Мозгом. А вот губы мягкими становятся, податливыми, и по коже мурашки, и тело как-то льнет к нему… И даже привычные панические сигналы из головы, из-за которых я деревенею и становлюсь равнодушной и покорной к насилию, минимизируя таким образом возможный вред себе, не появляются!

Верней, может и появляются, но я их не распознаю.

"Потому что Каз что-то настолько невероятное делает, настолько одновременно нежное и жадное, так покоряет меня этой своей жаждой, так горит, что я не могу не ответить на его искренность.

Он не пытается форсировать события, как на его месте давно бы сделал Алекс, нет… Он просто получает удовольствие от того, что происходит сейчас. И меня в это удовольствие погружает.