Чужой портрет (СИ)

Никогда мне ею не стать…

Звонит телефон опять, я смотрю на время, только теперь понимая, что просидела над рисунком несколько часов, и скоро мне на смену.

Нажимаю на прием, исключительно на автомате, словно зомби:

— Да, Лана, как погуляли?

— Марусь… Приезжай, а…

И я еще больше замораживаюсь, теперь уже от плохого предчувствия.

Потому что у Ланки голос сейчас такой же, как у меня.

Мертвый.

Мои хорошие, сегодня начало ЧЕРНОЙ ПЯТНИЦЫ на ! И мои книги принимают участие в этом грандиозном событии! Скидки от 30 до 70% - такого реально не было еще.

И посмотрите, какой получился у Маруси совместный портрет... Чужой.

Глава 38

— Мама, смотри! — Вальчик тянет рисунок Ланке, она берет, скользит безэмоциональным, пустым взглядом по зеленому динозавру, кивает. Вальчик, не дождавшись ожидаемой реакции, решает, что мама чего-то не поняла, и пытается ей пояснить, — это динозавр! Травку ест!"

"Ланка опять кивает, смотрит на рисунок, затем на сына.

— Отличный рисунок, Вальчик, — торопливо перехватываю я внимание не понимающего, что происходит, и готового заплакать ребенка, — очень красивый получился динозавр. А это у него что?

Вальчик, тут же забыв про обиду, с готовностью начинает объяснять, где у динозавра рожки, а где зубки. Я слушаю, киваю, задаю дополнительные вопросы, краем глаза отслеживая состояние сестры.

Внутри все в напряжении, сжато так, что даже вдохнуть сложно. Это у меня.

А что у Ланки?

Даже представить себе не могу, вот честно!

И потому боюсь ее взрыва, знаю, что он будет разрушительным.

Наконец, Вальчик, получив необходимую дозу внимания, топает обратно, в свою комнату, неуклюже покачиваясь на плохо слушающихся ножках.

Я смотрю ему вслед, и слезы отчаяния на глазах выступают.

Как такое может быть, как?

Слышу со стороны сестры тихий, придушенный всхлип, поворачиваюсь и едва успеваю подхыватить ее, сползающую с табуретки прямо на пол.

— Тихо, тихо, Лан! — пытаюсь успокоить ее, глажу, поглядываю на закрытую дверь комнаты Вальчика, — Вальчик же…

— Что делать, Марусь? — стонет Ланка, утыкаясь лицом мне в плечо, — что-о-о-о?

Я не могу ответить на этот вопрос. Я сама в таком же опустошении, что и она.