Журавль в небе

Чему там было ломаться? В пакетах и коробках, которые он приволок, были: большой стеганый халат с вышитыми широкими отворотами, плюшевые домашние тапочки, толстые шерстяные носки, кожаные рукавицы на меху и хорошие зимние сапоги на низком каблуке. Очень хорошие сапоги, стильные и дорогие. Осенью она перед этими сапогами стояла, наверное, целый час, а потом купила другие — те, в которых мучается второй месяц. Зато те, в которых она мучается, были почти в три раза дешевле.

Она сидела в постели и растерянно смотрела, как Евгений носит из прихожей эти пакеты и коробки и вываливает содержимое ей на колени, а потом пошли мелкие пакетики, и он стал складывать их на тумбочку, а когда тумбочки не хватило — то в кресло.

— Ничего не разбилось, — приговаривал он, собирая с полу в прихожей и сваливая в кресло какие-то пакетики, коробочки, баночки, бутылочки. — Кажется, пирожные немножко помялись. Но это ничего, они хорошо завернуты, мы их и мятые съедим. Съедим, да?

Тамара сидела и молча таращилась на этот филиал оптовой базы, и Евгений наконец заметил ее молчание, остановился посреди комнаты и обиженно сказал:

— Малыш, ты бы хоть примерила, что ли… Или тебе совсем ничего не нравится? А я так старался, выбирал-выбирал, выбирал-выбирал…

— А… э-э… нет, нравится.

— А кому? Мне, что ли? — передразнил ее Евгений. — Эй, ты чего? Малыш, что с тобой?

— Ничего, — с трудом сказала она.

— А я стельку из твоего сапога вынул и в магазине по ней мерил, — заметно гордясь собой, признался он. — Это я правильно сделал?

— Мои сапоги мне маловаты. — Кажется, она говорила совсем не то, что надо, а что надо говорить в таких случаях — она совсем не знала.

— Ну да, я заметил. — Теперь он уже не скрывал гордости. — У тебя ноги болят. Я сначала по стельке померил, а потом на размер больше попросил. Я молодец, да? Согласись: я молодец!

— Да, ты молодец, — согласилась она и заплакала.

— Здрасте вам. — Евгений смотрел на нее растерянно и испуганно. — Вот этого я уже совсем не понимаю. Ну что такое, в самом деле? Может, я тебя обидел чем-нибудь? Что ты все время ревешь? Объяснила бы хоть, а?

Ну что она могла объяснить? Ей было ужасно стыдно, что она все время ревет, да еще при нем. Всю жизнь она твердо знала, что ни в коем случае нельзя плакать при ком-нибудь.