Жестокий роман. После (СИ)

— И как — получилось? — цедит Марат. — Забыла?

Он хватает меня за волосы и тянет прочь из ванной комнаты. Толкает на кровать. Когда пытаюсь подняться, мигом возвращает меня обратно.

— А что не так? — кривлюсь. — Тебя бесит, что я посмела избавиться от того чертового шрама, который ты на мне оставил?

— Раньше шрам тебя не напрягал.

— Ты не знаешь.

— Мы были вместе пять лет, — мрачно заключает он. — И тебя, блять, все абсолютно устраивало."

"Забавно. Шрам злит его гораздо сильнее, чем мое предательство, чем показания в суде.

Я не могу удержаться от нервного смешка. Наверное, это уже просто истерика.

Буква “М” на пояснице. Несколько белесых линий. Рубцы от лезвия кинжала. Четко помню, как выглядел шрам. Благодаря умелому хирургу только в памяти тот шрам и остался.

Раздается звонок мобильного.

Марат выдает очередное ругательство и достает телефон. По пальцам мужчины тянутся бордовые ручейки крови, но он едва ли обращает на это внимание.

— Да, — холодно бросает он.

Я не слышу, что именно ему говорят.

— Отъебись, — наконец, выдает Марат. — Она моя. И я буду делать с ней все, что захочу.

Кто ему звонит? Разговор идет по-английски.

— Мне похуй, чего он хочет, — криво усмехается Марат. — А я ничего не нарушал. Просто теперь игра пойдет по моим правилам. Серьезно? Ну тогда пусть он придет и рискнет ее забрать.

Мое сердце пропускает удар. Теперь я понимаю, о ком идет речь.

7

Я бросаю ей какие-то шмотки.

— Марат, зачем все это? — спрашивает тихо.

— Одевайся, — бросаю отрывисто. — Живо!

— Ты не сможешь меня заставить, — качает головой. — И вообще, так глупо. Нас найдут. Ты же сам понимаешь. Вопрос времени. Ты хоть немного представляешь, кого решил обмануть?

— Я беру свое, — отрезаю.

— Я не твоя, — аж вздергивается вся. — Пора бы тебе привыкнуть, я не вещь. Силой ты меня больше не возьмешь.

Сука. Будто дразнит.

— Дети у меня, — говорю.

— Что? Ты… — голос срывается, она закашливается, головой мотает. — Нет, ты бы не смог их так быстро найти. Это просто блеф.

— Хочешь проверить?

— Ты шантажируешь меня детьми? — сглатывает. — Моими детьми? Даже для тебя это слишком.

— Мой сын, Вика, — кривлюсь. — Ты, блядь, скрыла от меня моего сына.