Жестокий роман. После (СИ)

Очень долго. А когда придет время уйти, то тебя заберу за собой. Свободы тебе не светит.

— Ненавижу, — шепчу как заклинание. — Ненавижу.

— Лжешь, — обрывает холодно. — Ты всегда меня хотела. С первой встречи. Видела и текла как сука на кабеля.

Его ладони накрывают грудь, пальцы сдавливают соски. Грубые движения. Резкие. Подавляющие. Его руки везде. И мое тело пробивает озноб. Колючий, ледяной.

— Пусти, — мой голос срывается, едва двигаю губами. — Пусти…

Марат трогает меня. Касается пальцами между ног и застывает.

Я знаю почему.

Раньше все было иначе.

Он прав.

Наша первая встреча. Проклятая встреча, с которой началось полное крушение моей жизни. Тогда я и правда откликнулась на ту бешеную энергетику, которая от него исходила.

— Ты совсем сухая, — отрывисто бросает он.

— Теперь ты веришь, что меня реально от тебя тошнит?

Мои губы растягиваются в горькой усмешке.

Я вскрикиваю и морщусь, когда он начинает ласкать меня.

— Что ты сделала? — резко спрашивает Марат.

И я не сразу понимаю, о чем он.

Мужчина отстраняется. Его пальцы больше не касаются меня между ног. Проходятся по спине, скользят по коже, будто пытаются найти что-то.

— Где твой шрам?

Точно. Мне стоило самой догадаться. Сразу.

Марат замечает, что моя кожа идеальна.

Он даже отпускает меня. Разжимает захват.

И я выпрямляюсь. Смотрю прямо перед собой. Ловлю горящий взгляд в отражении зеркала.

— Отвечай, — требует Марат.

Черные глаза будто в бездну затягивают. Черты лица в момент становятся еще жестче и резче. Рот кривится в животном оскале.

— Я избавилась от него, — судорожно выдыхаю и пожимаю плечами. — Разве непонятно?

Выдерживаю тяжелый взгляд, не прячу глаза.

— Зачем? — хрипло спрашивает Марат.

— Не хотела, чтобы хоть что-то напоминало о тебе.

— Блядь.

В нем столько ярости и злобы, что когда мужчина заносит кулак, кажется, он ударит меня. Но нет. Врезает по зеркалу. По моему отражению. Гладкая поверхность идет трещинами, раскалывается на части.

Зажмуриваюсь.

Я не хочу видеть свое отражение в этих рваных осколках. Не потому что это плохая примета, а потому что слишком похоже на правду, слишком сильно отзывается под сердцем.