Железное пламя

 – Это наша единственная кузница по производству оружия, и в этом месте достаточно чистой магии, чтобы кормить вэйнителей в течение сотни лет. Они станут непобедимы.

Все головы повернулись в мою сторону.

«Ты привлекаешь внимание».

Тэйрн зарычал на летунов, и они тут же подались назад.

«А я и не говорила, что буду сидеть тут молча».

– Приятно встретиться с тобой без лица Риорсона, приклеенного к твоему, Сорренгейл, – произнесла Сирена, отводя взгляд от Тэйрна. Умная женщина. – Хотя, полагаю, он по-прежнему не доверяет нам достаточно, раз уж посадил тебя на спину твоего огромного дракона.

Ксейден промолчал.

– Я рада, что вы пережили Рессон, – с улыбкой ответила я. Пусть даже она мою улыбку не увидит.

Но молодая летунья увидела. Она уставилась на меня с тревожной смесью удивления и… твою ж мать, я была уверена, что она сощурила глаза от злобы.

«Моя фамилия не помогает тебе заводить друзей», – усмехнулась я.

«Игнорируй ее».

– Мы выбрались благодаря тебе и твоим невероятным молниям, – ответила Сирена.

Еще один грохочущий рык зародился в глотке Тэйрна, дракон повернул голову направо и чуть показал клыки.

Сирена посмотрела на молодую летунью и побледнела:

– Ты же прекрасно знаешь, что на дракона лучше не смотреть, Кэт!

Кэт. Почти «кот», и если учесть, как оценивающе она на меня смотрела…

– Я не смотрела на дракона, – ответила девушка так тихо, что я едва сумела разобрать слова. Затем она перевела взгляд на Ксейдена. – Ладно, должна признать, она ничего такая.

Какого хера?

– Не вздумай, – ледяным тоном ответил Ксейден, прежде чем вновь обратиться к Сирене.

"– Так вы позволите нам всем умереть, пока вы сидите под защитой того самого оружия, которое помогло бы спасти наших мирных жителей? – спросил мужчина таким будничным тоном, словно интересовался прогнозом погоды.

– Ну да. – Ксейден пожал плечами.

От его слов у меня глаза на лоб полезли.

– Идет война, – продолжил Ксейден. – На войне люди умирают. Так что, если вы спрашиваете, предпочту ли я, чтобы умерли ваши люди, а не мои, ответ однозначно будет «да». Глупо думать, будто мы можем спасти всех. Мы не можем.

Я глубоко вздохнула при очередном напоминании о том, что человек, которого я знала за закрытыми дверями, совсем не похож на того, кого знал весь остальной мир. Я не в первый раз слышала от него подобные слова.