Жар огня

Я вскочила, но ноги отказывались держать, и меня повело. Хорошо, что Харн был рядом, и я упала в его распахнутые объятия. Может, он тоже выпил лишнего, а может, просто от силы инерции, но и его повело. К чести принца, он устоял, крепко держа меня. Только это взбесило Тень, и мою тушку вырвали из надежных объятий, а потом мир перевернулся – меня забросили на плечо.

Как выходили – не помню. В сознании отложился лишь вспыхнувший портал и переход, а затем мраморный пол и низкий взбешенный голос Тени:

– Вы первый день как опекун и не придумали ничего лучшего, как привести вашу подопечную в не пойми куда и напоить?! Да вам щенка даже доверить нельзя!

– Я не хотел.

– Вас ждет отец, и он вне себя, так как вы проигнорировали его призывы, предпочтя развлекаться. Ее я забираю!

Вспыхнул портал, и я увидела знакомый ковер, а когда меня сгрузили на кровать, то вдобавок и знакомый потолок. Облегченно выдохнула, радуясь, что весь этот безумный день закончился без нападений и еще каких-либо неприятных сюрпризов.

Наверное, я бы не была в этом так уверена, почувствуй, что меня раздевают.

* * *Стоило открыть глаза, как я беззвучно застонала. Состояние было такое, как будто меня избили или я заболела: голова тяжелая и гудит, во рту сухо. Даже то, что я лежу на обнаженной мужской груди, должного впечатления не произвело.

«Дожилась! – подала голос совесть. – Уже даже не удивляюсь, просыпаясь рядом с мужчиной».

Я поморщилась. Мыслей вообще не было. Даже не имела представления, каким образом я опять очутилась дома у Тени. От вчерашнего вечера в памяти сохранились лишь разрозненные обрывки и вереница незнакомых лиц. Кажется, я вчера на ребеке даже играла… кружащиеся в танце девушки в масках… песни… нечеткое лицо Тени.

От напряжения голова заболела сильнее, и я зашевелилась, не зная, как ее пристроить. Одеяло немного сползло, открывая мою обнаженную руку. Некоторое время я на нее пялилась, не понимая, что меня смущает. Не сразу дошло, что именно то, что она обнажена. Озадачившись отсутствием одежды, я чуть отстранилась и, опустив взгляд, узрела свою голую грудь, которой прижималась к мужскому телу.

Рука, лежащая на моей попе, сжалась.