Запрети любить (СИ)

Это она подставила тебя, — услышала я его голос. — Твоя новая женушка."

"Глава 60. Обвинение

Услышав это, я застыла на месте, чувствуя, как кровь леденеет в жилах.

Его слова стали для меня ударом хлыста — хлестким, болезненным и внезапным. Вчера он называл меня по имени так ласково и чувственно, что мне хотелось счастливо улыбаться, а сегодня обвиняет мою мать в предательстве отчима. Да как он посмел?!

— Что ты сказал? — словно робот, повторил Костя. Его голос был глухим и безжизненным. А взгляд метал молнии — мне даже страшно стало.

— Мне в третий раз повторить? Отец, это она подставила тебя. Передала инфу Адасевичу, — процедил сквозь зубы Игнат.

— У тебя есть доказательства, сын? — спросил Костя.

— Доказательства? А тебе мало того, что я слышал? — сказал тот с вызовом. — Она разговаривала по телефону, — метнул он быстрый взгляд на маму, лицо которой было болезненно-бледным. — И сказала, что все сделала так, как он и просил.

— Что именно сделала? — почти ласково задал новый вопрос его отец. — Ты слышал?

— Нет. Но того, что я слышал, вполне достаточно, — вздернул подбородок Игнат. — В конце она сказала, что ее часть выполнена.

— То есть, на основе этого ты утверждаешь, что Лена предала меня? — Костя неожиданно схватил сына за плечо, и тот вздрогнул. — Я правильно тебя понял, сынок?

Игнат гневно уставился на отца.

— Правильно. Она та самая крыса, которую ты ищешь с ночи.

Еще один удар обжигающего хлыста.

— Ты не лжешь? — спросил Костя тихо.

— Зачем? Думаешь, хочу оболгать твою любимую? — ядовито спросил Игнат. Он явно был зол из-за того, что отец не верил ему безоговорочно. И эта злость волнами исходила от него во все стороны — я чувствовала ее кожей, и сама начинала злиться.

Воцарилась тишина — настороженная, оглушающая. Такая тишина стоит на кладбище вечерами, когда людей нет, по крайней мере, живых… Зловещая тишина.

Костя отпустил сына и повернулся к маме.

— Лена, — позвал он ее по имени. Как-то жалостливо позвал, будто не веря в это. — Это правда? Ты…

— Нет, — прошептала мама испуганно, и я поняла, что она дрожит сильнее. — Это не я, любимый.