Запрети любить (СИ)

Я тоже улыбнулась. Он говорил о дочери с такой любовью, что нельзя было не улыбаться, только вот на душе было горько.

Несправедливость. Словно болезнь, она поражает общество. Разъедает людей, точно ржавчина — металл. Плавит души в адском огне. Уходят те, кто должен прожить долгую счастливую жизнь. Невинные. Достойные. Светлые. А подонки вроде монстра остаются."

"Передо мной возникло его почти забытое лицо. Нет, отец не был похож на зверя — симпатичный молодой мужчина, немного выше среднего роста, худощавый и улыбчивый.

С обманчивыми ямочками на щеках — такими же, как у меня. Принято считать, что ямочки бывают только у милых и веселых людей. И, наверное, монстра таким и считали посторонние. Свою суть он раскрывал лишь дома. Показывал настоящего себя. Жестокого тирана, избивающего беззащитную жену.

Должно быть, лицо у меня изменилось, потому что Костя вдруг спросил:

— О чем задумалась, Яра? Я что-то не то сказал?

— Н-нет, — с легкой запинкой ответила я. — Просто… Тоже кое-что вспомнила.

— Расскажи.

Если хочешь, конечно.

И я рассказала то, о чем молчала столько лет.

— Однажды в детстве я… Я включила «Ведьмину службу доставки» по телевизору. Но пришел мой… мой отец, — с большим трудом назвала я монстра отцом. — Он захотел смотреть что-то другое. Не помню, что. Футбол, кажется. Играла его любимая команда. Забрал пульт и переключил на другой канал, а меня выгнал. Мне стало так обидно, что я пошла к маме и заплакала. Мама… Мама зачем-то сказала ему что-то вроде: «Пусть ребенок посмотрит».

А он…

Я замолчала, перед глазами видя ту самую сцену из детства. Внутри все сжалось от страха, который остался во мне даже спустя столько лет. Я вновь почувствовала себя ребенком в логове монстра.

— Что он? — мягко спросил Костя.

— Он поднялся и без слов ушел на кухню, — ответила я, не слыша своего голоса — слышала лишь биение своего пульса в висках. — А пришел с молотком для отбивания мяса. Хотел ударить маму, но она увернулась. Тогда он кинул в нее этим молотком и разбил окно в зале.

Мама схватила меня, и мы заперлись в спальне. Он ломился в комнату и кричал, чтобы мама немедленно открыла, иначе он убьет ее, а потом меня и себя. Так продолжалось до тех пор, пока не пришел участковый — его вызвал кто-то из соседей. Тогда монстр… то есть, отец пришел в себя. Улыбался, говорил, что это просто семейная ссора, а соседи все неправильно поняли. И мама… Она не знала, что делать, только кивала на каждое его слово. Наверное, потому что ей было страшно.