Запах цветущего кедра

Все трое и без ружья выглядели воинственно и решительно, особенно выделялась одна — в байкерском кожаном облачении и туфлях с обломанными каблуками.

— Где женщины? — спросила она с неким жёстким напевом. — Отроковицы с острова? Только не нужно говорить: все утонули!

И сразу стало понятно: знает, о чём спрашивает. Рядом с ней встала другая — тощая, с желтоватым лицом печёночницы. Третья, стриженная под ноль, с карабином в руках, посадила пилота на землю и встала возле как часовой.

— Они живы, — сказала Лиза и отметила взглядом увесистый обломок доски с гвоздями.

— Ты рассохинская пассия? — точно угадала байкерша, и в самом деле сменив гнев на милость. — Дочь пророчицы?

— А ты Матёрая? — вопросом отпарировала Лиза. — Хозяйка Карагача?

Желтолицая — недокормленная, но ярая тётка — шмыгнула простуженным носом.

— А она борзая! Зря ты с ней сюсюкаешь.

— Отойди, сама знаю, как, — огрызнулась та.

— Да ей надо сразу матку наизнанку!

От тычка Матёрой советчица отскочила, но не обиделась, и стало ясно, кто верховодит в этой компании.

— Молчуны сняли отроковиц с острова? — спросила она.

Лиза осмотрела её оценивающе и поправила:

— С деревьев сняли. Остров, как и следовало ожидать, затопило.

— Всех?

— Одна утонула. Точнее, сама утопилась. Не захотела, чтобы похищали.

— Зарница?

— Имени не знаю... Мы её схоронили.

— Молодец, — похвалила Матёрая. — Мне всегда нужно говорить правду.

— Скрывать нечего, — благосклонно ответила Лиза.

— Да она же тварь паскудная! — опять вмешалась желтолицая тётка. — Она же глумится над тобой!

— Отстань! — отмахнулась хозяйка Карагача.

— И особая благодарность от моей мамы, — выразительно произнесла Лиза.

Матёрая ещё пыталась скрыть назревающее буйство, но движения уже выдавали закипающий огонь гнева.