Запах цветущего кедра

Сейчас, сквозь лёгкий, отстранённый шум дождя в кедровнике, он явственно услышал мычание и, пожалуй, впервые ощутил радость от этого тягомотного пения. Живы были отроковицы! И мантры свои затянули как раз к полуночи!

Рассохин надел сухие берцы из рюкзака, натянул мокрую ещё штормовку и осторожно сунулся в двери.

— Кури здесь, — услышал он за спиной голос. — Мне приятно...

Анжела опять впала в какое-то пограничное состояние, которое существовало на стыке двух её жизней, поэтому он отвечать не стал и молча выбрался наружу.

Шум дождя усилился, но сам дождь почти не пробивал кроны, а собирался хвоей и стекал по стволам деревьев или капал только в некоторых местах, словно сквозь дырявую крышу. Печная труба была выведена сквозь дуплистый сухостойный кедр и выходила где-то высоко в кроне, которая, словно локатор, улавливала и усиливала верхние звуки. А внизу, у земли, мычание было невнятным, растворялось, глушилось шорохом дождя и доносилось со стороны неожиданной — от сгоревшего лагеря. Рассохин ощупью прошёл на звук метров сто — темнота в кедровнике была почти как и в землянке. Мантры пели, но как-то уж ровно, слаженно, в один низкий мужской голос.

Выставив вперёд руки, он продвинулся вперёд ещё, прежде чем отчётливо услышал не мычание, а собачий вой. Кавказец голосил трубно, подолгу и почти на одной ноте, наполняя всё это дождливое, шуршащее пространство тревогой. И оставалось только гадать, отчего он воет — от тоски посаженного на цепь невольника или от некоей собачьей привычки подпевать людям, когда они по ночам начинают мычать.

Может быть, слышит пение женщин на затопленном острове? Или от предчувствия беды? До лодки оставалось немного, тем паче ближе к краю острова в кедраче было посветлее, и Рассохин всё-таки вышел на берег. Пёс почуял его, забренчал цепью о лодку и замолк.

Над сожжённым лагерем поднимался густой белёсый пар,"

"— Ну, ты чего? — спросил Стас. — Тебя охранять приставили. Вот сиди и охраняй!

Кавказец ткнулся ему в колени, повилял хвостом и затих. Над курьей и разливами бесконечно сеял дождь, издавая звук закипающей воды в котелке.

— Тоскливо, — послушав, согласился Рассохин. — А думаешь — мне нет? Посадить тебя в одну землянку с такой от роковицей... Лучше бы здесь, на берегу сидел.

Он отпихнул пса и пошёл в кедровник. Потом обернулся и погрозил кулаком.

— Только попробуй ещё вякни! Верну китайцам.

В землянке было тепло, угли давно истлели, поэтому он закрыл трубу, лёг поверх спальника и, послушав мерное сопенье амазонки, уснул.