Запах цветущего кедра

Он даже злиться на неё перестал, и эта возникшая пустота в душе не давала покоя.

Убеждая себя, что ищет немтыря, Рассохин сделал круг по заросшему посёлку, послушал вездесущее скворчанье ласточек и случайно наткнулся на фундамент конторы Карагачской партии с пристроенной к ней камералкой. Пытаясь определить, где располагались коридор и двери и где стоял его рабочий стол, отвлёкся на четверть часа, попихал ногами замшелые головни, нашёл блестящий, из нержавейки, рейсфедер — ни пожар, ни время его не взяли, даже колёсико крутится, набирай туши и тяни прямую линию.

Бинокль остался в рюкзаке у костра.

Мотора на реке не было слышно, и явился он снизу — неужто кто-то берегом пришёл? Но как, если верхняя терраса изрезана глубокими затопленными логами, руслами сброса талых вод и на болотах сейчас по горло? На вертолёте в это время летишь — весь левый берег до Гнилой блестит и бликует. Это уже за посёлком начинается высокое чернолесье, гари и старые вырубы, на которых ноги поломаешь, как в сорах. Дорога же здесь одна — на бывший Рассошинский прииск, то есть вверх по течению.

Между тем этот автоматчик прокрался к берегу, осмотрелся и открыто вышел к давно потухшему костру. Там покрутился, уже без опаски, положил автомат и по-хозяйски начал разводить огонь. Стас спустился с кернового террикона и осторожно двинулся на дымок, однако бесшумно продраться сквозь заросли малинника не удалось. Когда он выбрался на чистое, мужик стоял с автоматом наизготовку и по-разбойничьи — с топором за опояской.

И всё-таки это был Гохман, переодетый по-таёжному, небритый и явно не спавший.

— Тебя где носит, Станислав Иванович? — возмутился он. — Мы же тебя потеряли! На связь не выходишь!

— Аккумулятор сел.

— Так и подумали.

— Ты как здесь? — от долгого молчания голос у Стаса был хриплым. — На чём? Подкрался — не слышал...

Участковый выглядел не просто утомлённым — замученным, замордованным и рассеянным.