Запах цветущего кедра

Громоздкие «Прогрессы» — не иголка, тем паче одна лодка была в наличии, когда в лагере оставалось всего два человека — Галицын и Матёрая, и утащить её далеко от воды, да так, чтоб не оставить следов, они не могли физически.

Вода за ночь прибыла ещё на полметра, и где вчера Рассохин спокойно проходил пойменной кромкой, огибающей кедровник, сегодня поблёскивали разливы. Утки кормились прямо у берега и совершенно безбоязненно, еды тут было прорва, и добыть было теперь из чего, но лучше не стрелять, не выдавать, что есть оружие.

Кавказец вообще не реагировал на дичь, должно быть, воспитанный в вегетарианских традициях. Разбредшиеся по роще стельные матки и лосихи с телятами бродили или вовсе лежали после ночной кормёжки, не обращая внимания на человека. А бурундуки, белки, иногда зайцы прыскали из-под ног, словно кузнечики из травы. Создавалось ощущение некоей первозданности бытия, рая, где ещё не было вражды и разделения природы. Рассохин отлично понимал, отчего всё это происходит на острове, но всё равно хотелось верить, что роща эта и впрямь священная, благодатная, примиряющая непримиримое.

И уже в который раз Стас непроизвольно начинал подыскивать себе место для жилья. Не возле Гнилой следует поселиться, не на сырых болотистых вырубах и горьких осинниках, а здесь, в кедровнике. Кержаки знали толк, где следует жить человеку, и амазонки, ведомые Матёрой и жандармским правнуком, тоже не случайно выбрали эти райские места.

Теперь они вновь опустели, вчерашний огонь зализал прежние гнойные раны в виде лагеря страданий и теперь селись — не хочу!"

"Иногда он поднимал голенища сапог и забредал в разливы, обследуя подозрительные места в виде одиноких ветровальных кедров с высокими выворотнями и нагромождение старого лесного мусора, притащенного половодьем.

Старый опер имел богатый опыт и мог спрятать лодку в самом неожиданном месте. Иногда Стас удалялся в глубь кедровника, если находил хоть малейшие следы волочения, но всё попадались прошлогодние кострища, стоянки шишкобоев, куда таскали из поймы дрова. Пёс искал что-то своё, крутился неподалёку, нюхал землю, даже рыть пробовал и никак не реагировал на команду «ищи»! И вдруг он лёг и замер, уставившись куда-то в одну точку.

— Что там? — шёпотом спросил Рассохин.

И в тот же час увидел непонятное: чуть похрапывающая лосиха приседала на задние ноги и выделывала странный танец, словно намеревалась прыгнуть вверх.