Запах цветущего кедра

— Заело! — с удовольствием определил Кирилл Петрович. — Сейчас последует реакция!

— Тогда мой черёд, — деловито заметил Колюжный. — Явно потребуется физическая сила.

Сашенька заподозрила неладное, напряглась.

— Что вы хотите? Чего добиваетесь? Что всё это значит?!

— Борьба за свои права! — успел сказать Бурнашов.

Загремела лестница, заскрипел ключ в замочной скважине — и дверь распахнулась. Бородавчатый возник в сопровождении двух бойцов, явно оторванный от приятных дел и умеренно гневный. Он приказал выбросить из камеры постель, оставить только воду, вывел Колюжного в коридор, верно, посчитав его главным, и запер глухую дверь в камеру.

Бойцы поставили узника лицом к стене и замерли по бокам, как архангелы.

— Ты у меня будешь париться здесь, сколько захочу! — нестрашно пообещал бородавчатый. — И спать на бетоне. А если спина болит, сейчас полечим.

Вячеслав почуял на пояснице жёсткую резину — не били, и будто обозначали место, где у него почки, слегка постукивая.

— А под бульдозер не хочешь?

Бородавчатый не ожидал.

— Что ты сказал?..

— Не надо борзеть! Ты кто такой?!

Тот отскочил в сторону, освобождая место бойцам.

— Сейчас узнаешь. Лечите его!

Омоновцы тоже отступили, чтоб было место для размаха дубинами, и этого было достаточно.

— Ну, подходи!

Он был на голову выше каждого из бойцов, руки длиннее и полено увесистей, чем резиновая дубинка. Бородавчатый мгновенно оценил это и отступил. А может, команда была только попугать.

— Отставить! — выдавил он и сунул руку под мышку. — Брось полено!

И вдруг из камеры послышался отчаянный возглас Сашеньки:

— Вячеслав! Не поддавайтесь на провокации! Они вас убьют!

Оказывается, она всё слышала!

— Пусть попробуют! — громко отозвался Колюжный.

Палач поднял руки.

— Не будем обострять, — сказал он вдруг дипломатично. — Отдай полено. Всего один вопрос — и пойдёшь в камеру.

Что происходит в коридоре, Бурнашов видеть не мог, но оставаться безучастным тоже, и попытался отвлечь гнев на себя.

— Тебя завтра самого полечат! — заорал он.