Замужем с утра

Гарри заметил, что одна из комнат на втором этаже освещена: оттуда сочился тусклый свет, пробиваясь сквозь ядовитые клубы дыма в коридоре. С бешено бьющимся сердцем Ратледж взбежал вверх по лестнице, перескакивая через ступеньки.

В глубине комнаты на канапе свернулась старуха. Широкие складки ее черного платья не скрывали тощей, костлявой фигуры, искривленной, как ствол дикой яблони. Казалось, женщина пребывает в полузабытьи, ее высохшие пальцы теребили кожаную трубку кальяна, словно играли с ручной змеей.

Приблизившись к старухе, Гарри запрокинул ей голову, чтобы заглянуть в лицо.

— Кто ты? — хрипло каркнула она. Белки ее глаз казались темными, словно вымоченными в чае. Изо рта у нее разило так, что Гарри невольно отшатнулся.

— Я пришел за Кэтрин, — проговорил он. — Скажите мне, где она.

Женщина устремила на него неподвижный бессмысленный взгляд:

— Брат…

— Да. Где она? Где вы ее держите? В борделе?

Алтея выпустила кальян и зябко обхватила себя руками.

— Мой брат так и не пришел мне на помощь, — жалобно всхлипнула она.

Охваченный тревогой, Гарри бросился вон из комнаты, к лестнице. Одна из двух спален, помещавшихся на самом верху, казалась светлее: сквозь приоткрытую дверь пробивались скудные солнечные лучи, из проема едва заметно тянуло свежим ветерком. Вбежав, Гарри обвел глазами обветшалую комнату.

Гарри застыл, похолодев от ужаса. Сердце его сжалось, грудь пронзило болью.

— Кэт! — услышал он собственный надсадный крик. Судорожно хватая ртом воздух, он кинулся к окну и посмотрел вниз.

Он не увидел ни распластанного тела, ни крови, одни лишь отбросы и конский навоз.

Но в следующий миг он заметил краем глаза какое-то движение, словно птица махнула белым крылом. Повернув голову, Гарри увидел сестру. На мгновение у него перехватило дыхание.

Кэтрин, одетая в белую ночную сорочку, сидела на самом верху фронтона. От Гарри ее отделяло около трех ярдов необычайно узкого лепного карниза, нависавшего над вторым этажом. Она сгорбилась, обхватив руками худые колени, ее сотрясала дрожь. Ветер играл ее распущенными волосами. Белокурые кудри вспыхивали золотыми искрами на фоне серого неба. Казалось, одно дуновение ветерка, одно неловкое движение, и девушка сорвется вниз.