Загадка случайного попутчика

— Едем все! — закричал Пашков. — Только, конечно, без девочек.

— Значит, уже не все, — усмехнулась Катя.

— Не мешай ему! — уже в полном раже прыгал Женька вокруг Пашкова.

— Компания собирается сугубо мужская, — с важностью продолжал тот."

"— Да мы как-то особо и не претендуем, — отвечала Таня за себя и за Катю.

— И правильно! — одобрил такую позицию девочек Пашков. — Меньше будет проблем.

— А я претендую! — выкрикнул Женька.

— А как вы до Питера добираться будете? — хмуро взглянул Темыч на Пашкова.

— Ни фига не надо! — закричал Лешка.

— Ясненько, — произнесла нараспев Катя. — Пашков предлагает в Питер пешком идти. Так сказать, эксперимент на выживание.

— Я не пойду, — воспротивился Темыч. — Столько дней пешком, — прикинул он мысленно расстояние от Москвы до Питера. — Что я вам, Лев Толстой какой-нибудь?

— Почему Лев Толстой? — спросили остальные.

— Ну, он же на старости лет попер пехом из Ясной Поляны куда глаза глядят, — отозвался Темыч.

— Темику страшно. Темик к мамочке хочет, — с издевкой изрекла Катя.

— Мне вообще никогда ничего не страшно! — немедленно выпятил впалую грудь Тема.

— Значит, Темочка, не боишься, как Лев Толстой? — прыснула Катя.

Темыч надулся. Повторять пеший подвиг престарелого корифея русской литературы ему совсем не хотелось. И вообще, он в свое время понял, что толстовство — совсем не его стихия. Но Катины издевки смешали все его карты.

— Ладно, Лешка. Я согласен, — без особого воодушевления проговорил он. — Когда выходим?

— Не выходим, а выезжаем, — уточнил Пашков.

— На чем? — удивился Темыч.

— На поезде. В пятницу после уроков, — горделиво заулыбался Пашков.

— На каком еще поезде? — ужаснулся экономный Тема. — Это же кучу денег надо потратить.

— «Это же целый капитал!» — насмешливо процитировала Катя рекламу стирального порошка.

— Забудьте о капиталах! — решительно рубанул воздух ладонью Лешка. — Говорю же! Есть план. А у Пашкова все четко. Вчера вместе с Мичманом целых полдня разрабатывали.

— Ну, если у этого Мичмана получается так же четко, как у тебя… — схватилась за голову Таня.

Остальных тоже охватила тревога.

— Мичман — это голова! — оскорбленно воскликнул Пашков.