Разведенка с прицепом (СИ)

Тетя Фирузе наотрез отказалась идти в больницу, но при этом с болью в голосе сообщила мне, что пока не поправится, с Лале сидеть не сможет. При этом она так тяжело вздыхала, что что у меня сложилось ощущение, будто тетя Фирузе переживает тяжелую внутреннюю борьбу с самой собой.

Я пообещала найти няню, но бедная женщина так расстроилась, что мне ничего не оставалось, как с понедельника снова взять дочку с собой на работу. И когда мы приходим на фабрику, выясняется, что здесь в срочном порядке обустраивается детская комната, чтобы работницы могли брать с собой детей.

Эту новость нам пришла сообщить его помощница Марина.

— Господин Батманов такой внимательный! Он у всех на собеседовании спрашивал, чего не хватает, и что бы нам хотелось изменить для комфортной работы! — не устает восторгаться Дамла.

Возражать мне не хочется, потому что я всегда считала Дамира прекрасным руководителем. Но и поддакивать Дамле тоже особого желания нет.

— Так что вы можете не переживать, — обращается уже Марина лично ко мне и на нашем языке, — приводите с собой вашу девочку, мы постараемся поскорее все сделать.

— А он у всех спласивал? — вмешивается вдруг в наш разговор Лале, которая до этого молча сидела в кресле и возила карандашом по бумаге.

— Да, малышка, — отвечает Марина, — у всех до единого. Господин Батманов хочет, чтобы твоя мама и другие работники делали свою работу в хорошем настроении.

Так и есть, Дамир всю пятницу провел, беседуя с сотрудниками, и я готова спорить, что сегодня на оперативке он рассматривает пути решения этих проблем, которыми загрузил своих исполнителей на выходные.

И сам просидел над ними, в этом весь Батманов. Уверена, что он не изменился за пять лет.

— У меня не сплосил, — грустно вздыхает Лале, терзая бумажный лист, — а я же тоже лаботаю.

— Конечно работаешь, солнышко, — ласково усмехается Марина, но мой ребенок продолжает сидеть с безутешным видом.

— Всем доброе утро, — слышится низкий мужской голос, от которого у меня по позвоночнику пробегается стадо мурашек.

Это по привычке, — пробую себя успокоить, — на самом деле он на меня так не действует.

— Доброе утро, господин Батманов, — отвечаем с Дамлой одновременно. Лале поднимает голову и тяжко-тяжко вздыхает.

— Недоблое оно. Совсем-совсем недоблое!

— Что такое? — Дамир присаживается перед стулом с Лале на корточки. — Почему грустит девочка-тюльпанчик?

Лале молчит, подперев рукой голову, но при этом выражение лица у нее самое горькое.