Предатель. В горе и радости (СИ)

И вчера он ударил нашего сына, которого перед этим настроил, что его мать - шлюха.

— Вот черт…

Я не чувствую, кстати, к Вере жалости. Да и не ищет она жалости, потому что после своих слов она немного щурится, вглядываясь в мои глаза, и облегченно хмыкает:

— Да, соглашусь. Вот черт.

— И что?

— Сына сейчас дома сидит с фингалом под глазом, — Вера вздыхает. — А с этим… — опускает взгляд на живот, а потом смотрит на меня и улыбается, — может, продолжить цирк?

— Вер, — вздыхаю я, — но это же никак не решит проблему.

Молчит, поджимает губы и смотрит несколько секунд мимо меня.

— Я хотела еще одного ребенка, но не так. Это же жопа будет. Не в плане того, что я не потяну. Я потяну, но папаша наш устроит мне сладкую жизнь… И рожать безотцовщину… задолбала эта жизнь, — зло смотрит на меня, но в глазах все равно есть искорка тоски. — Ну, хоть сын вернулся домой. Может, сейчас задумается, что его отец не ангел с нимбом. И, вообще, — прикладывается к стаканчику, — что это я с тобой разговорилась? Ты же меня бесишь.

Отворачивается к окну, и я спрашиваю:

— Хочешь вернуть себе Гордея?

Я этот вопрос даже не особо осмыслила, но рот открыла.

— Боже, — Вера переводит на меня разочарованный взгляд. — И что мне с ним делать?

— Да ладно. Он в полном расцвете сил, обеспеченный, красивый, — перечисляю я. — И решит все проблемы с твоим бывшим.

— Знаешь, — Вера подпирает лицо кулаком, — бычок, конечно, симпатичный и выгодный, но… честное слово, Лиль, ну ты дура дурой, а.

Я обиженно выпячиваю нижнюю губу и хочу выплеснуть свой капучино в лицо Веры.

— Как сказал Гордей, нам было тогда прикольно, — Вера усмехается. — Поступил он, как кусок говна, конечно, но было бы странно тогда от него ожидать чего-то другого.

У меня поднимает в груди дикая ревность к прошлому Гордея. Ему, видишь ли, было с другой прикольно.

— Вот бы тебе патлы сейчас повыдирать, — шиплю я. — Зачем я с тобой тут сижу?

— Да откуда я знаю? Мужа своего мне втюхиваешь, — Вера кривит губы. — Он-то по молодости был не самым легким, а сейчас так вообще зануда.

— Сама ты зануда, — я вспыхиваю, как спичка, — он, бывает, шутит…

Внезапно у меня вздрагивают ресницы, и всхлипываю, а после прячу слезы в ладони.

— Шутил, — тяну я сквозь рыдания. — Он очень давно шутил… Давно… А я перестала смеяться…

— Вот черт, — Вра повторяет мои слова. — Как тебя накрыло.

— Перестала смеяться, потому что разлюбила-аа-ааа, — никак не могу заткнуться и успокоиться.