Предатель. В горе и радости (СИ)

Пусть он с рыком сейчас тащит Веру прочь в приемную, но я увидела его настоящего.

— Верю, — говорю я. — Он говорил мне правду.

Оглядываюсь на Веру, которой удается вырваться из захвата Гордея. Она поправляет ровную челку на лбу кончиками пальцев и усмехается:

— Вот и молодец.

А после, пригладив воротник блузки, выходит из кабинета как ни в чем не бывало. Пастухов переводит на меня недоуменный взгляд и изгибает бровь:

—Я нихрена не понял, если честно, — причмокивает, — но тут что-то очень глубокое и… надрывное.

— Вы извините, но я не буду удовлетворять ваше любопытство, — вежливо и отстраненно улыбаюсь Юре Пастухову

— Да я всего лишь хотел извиниться за то, что выпил лишнего…

Я его уже не слушаю. Пусть Гордей с ним дружит, общается и принимает извинения, а торопливо ретируюсь.

Я хочу поговорить с Верой.

Я не могу логично объяснить своего порыва, но я подчиняюсь ему, и поговорить я с ней я хочу без присутствия Гордея.

Просто, как женщина с женщиной.

— Вер, — выхожу из приемной на просторную площадку перед двумя лифтам.

Вера остервенело тыкает в кнопку вызова и не сразу понимает, что я ее окликаю.

— Чего? — оборачивается. — Да, не было дикого траха между нами. Все.

— Я хочу выпить кофе.

Молча смотрим друг на друга. Поджимает губы, и у нее вздрагивают ноздри:

— Не надо ко мне набиваться в подружки.

— С такой подружкой и врагов не надо.

Вскидывает бровь, хмыкает и ведет плечиком:

— Это ты зря. Я за своих подруг могу порвать.

— И много у тебя подруг? — я тоже насмешливо приподнимаю бровь.

И мне совершенно не стыдно за свою язвительность, потому что с ней новый вздох выходит свободнее и легче.

Щурится и усмехается:

— Вот сучка, а. Что, не такая уж ты и овца?

Смысл обижаться на правду? Столько лет была овцой и совсем не возникала против того, чтобы быть ею.

Поэтому я пожимаю плечами:

— Хотелось бы верить.

Дверцы лифта с тихим писком разъезжаются в стороны, и Вера заходит в кабинку, встряхнув волосами:

— Уговорила, — тянет последний слог, — я тоже не откажусь от кофе.

Захожу за ней в лифт, и она кривится:

— Только мы не будем кофе брать тут внизу, — фыркает, — это не кофе, а помои. А еще, — закатывает глаза, — я подозреваю, что баристочка там любит плевать в чашки.

— Что? — охаю я.

— Чуйка, — снисходительно смотрит на меня. — Я в свое время поработала в сфере обслуживания и таких крыс вижу насквозь.

Отворачивается к зеркалу, приподнимает подбородок и придирчиво разглядывает свое лицо.