Предатель. В горе и радости (СИ)

— Папа где?

— Папа накрывает на стол, — протягиваю руку. — Идем завтракать.

— Не хочу.

— А надо.

— А смысл?

— Смысл, Лев, в том, что ты живой, — к сыну выходит Гордей. — Вот такой простой смысл.

— Он что-нибудь сказал? — Лева смотрит на Гордея красными опухшими глазами.

— Нет, — у Гордея пульсирует венка на шее. — Лев, тебе не стоит об этом сейчас думать.

— Он быстро умер? — губы дрожат.

Гордей проводит рукой по лицу, смотрит в сторону и шагает к лестнице.Поднимается к сыну и садится рядом, а я пячусь и скрываюсь в гостиной.

Я сейчас тут лишняя.

— Мам, идем к нам, — сипит Яна.

Проваливаюсь в темноту и очухиваюсь на диване. Будто со стороны слышу мои тихие отстраненные словах:

— Завтрак остынет.

А затем я закрываю глаза."

"Сознание цепляется за глупые мелочи в стремлении отвлечься от страшной реальности, в которой вся семья впала в отчаяние. Лучше переживать о завтраке, чем о похоронах, будущем и сложном разговоре с детьми о разводе.

Вздрагиваю, когда Алиса сжимает мою ладонь.

— Ему ведь не было больно? — доносится тоскливый шепот Левы, и Алиса закусывает губы.

— Нет, не было.

Гордей врет.

Сердечный приступ и боль неотделимы, но нашему сыну сейчас незачем это знать.

— Дедушка хотел отвезти меня на рыбалку в следующие выходные, — отстраненно вздыхает Лев, — а я ему сказал, что… не хочу. Что это тупо и неинтересно.

Гордей молчит, и раздаются глухие всхлипы.

Когда человек болеет, то семья все равно привыкает к мысли, что путь близкого скоро окончится, а тут все случилось внезапно, и мы оказались не готовы.

— Гордей, — подает блеклый голос Алиса и садится.

— Да, мам?

Она тяжело встает, шагает к дверям гостиной и выходит к лестнице:

— О чем вы говорили до… ты понял меня…

— Нет, не понял, — глухо отзывается Гордей.

— Может, ты ему что-то сказал…

— Например?

— Я не знаю, — голос Алисы безжизненный.

— Ты сейчас намекаешь, что я могу быть виноват в его приступе? — напряженно спрашивает Гордей.

— Нет, я… — голос Алисы вздрагивает недоумением, будто она вынырнула из омута безумия, — господи… нет… Гордей… нет… Я… да что же я такое говорю?

Алиса возвращается в гостиную, в ужасе прикрыв рот ладонью, смотрит на меня и закрывает глаза.

— Я не могу… — бубнит она в ладонь. — Я не могу здесь находиться… Я сама не своя… Зачем ты меня оставил, Слава?

— Па, ты куда? — обеспокоенно спрашивает Лев.

— Покурить.

— Гордей, — Алиса кидается из гостиной, — сыночек, я не хотела… милый, я не знаю, зачем это тебе сказала.