Предатель. В горе и радости (СИ)

Бросает окурок на настил и тушит носком туфли. Вновь смотрит на меня:

— Теперь мне надо узнать, как скоро никотин из меня вымоется.

В Гордее вместе с возбуждением и предвкушением вспыхивает жизнь. Я не могу вспомнить, когда в последний раз он смотрел на меня вот так, как сейчас.

С удивлением, желанием и мужским восхищением.

Замечаю, как в его глазах пробегает темная тень, а после он сгребает меня в охапку:

— Сейчас тебе придется перетерпеть мой невкусный рот.

И он жадно целует меня. Я чувствую в его выдохе острые алкогольные пары, а в слюне вкус табака, но я отвечаю Гордею голодной взаимностью.

Он душит меня в объятиях, пожирает мои губы и глотает мое мычание, которым я выражаю свое наигранное возмущение.

— Ты теперь точно не отвяжешься от меня разводом, — его тяжелое и терпкое дыхание обжигает мои губы, щеки и нос. — После таких-то обещаний какой муж разведется?

А затем наша игривая интимность обрывается, потому что на крыльцо выбегает Яна и в страхе кричит:

— Пап! Папа! Там бабушка! Папа! Мам!

Глава 57.

Правая рука Алисы, сидящей на полу, обмотана полотенцем, а у раковины уборной на первом этаже валяется окровавленный нож."

"Дверь выбита моим отцом, который пытается хрипло и торопливо оправдаться перед бледным и шокированным Гордеем:

— Она заперлась, плакала, говорила, что никому не нужна…

— Не нужна, — Алиса льет слезы в грудь моей мамы, которая ее обнимает. — Слава ушел… оставил меня… теперь меня выгонять из дома, потому что некому защитить… Я хочу к нему... К нему.

Папа переводит растерянный взгляд на Гордея, который медленно выдыхает, проводит по лицу ладонью и выуживает из кармана телефон:

— Мам, у тебя нервный срыв.

— Нервный срыв?! Ты еще решил меня упечь в психушку?

Вижу по ее глазам, что она не в себе. Ей страшно, и, вероятно, мертвый Вячеслав и в ее голову пролез и вложил то, что без него она по миру пойдет. Что без него Гордей избавится от нее.

Он мог.

Поэтому ее переклинило на словах, что ей стоит переехать из этого проклятого дома.

— Ляля! — Алиса смотрит на меня горящими паникой глазами. — Не позволяй ему… Ляля…

— Мам, тебе вколят успокоительных, — взгляд у Гордея полны темной печали и сожаления. Прикладывает к уху телефон. — Ты перенервничала и начинаешь уже придумывать небылицы.

— Твой отец бы не позволил…

— Алиса, тише, — моя мама поглаживает ее по спине. — А еще у тебя есть мы. Слышишь? — обхватывает ее лицо ладонями и вглядывается в глаза.