Предатель. В горе и радости (СИ)

Или не хотела замечать?

Или для нее тоже было нормой то, что я находился в тени ее мужа, который мягко унижал и прессовал на протяжении долгих лет?

Но, может, она сама забита мои отцом? И тоже этого не осознает, как не осознавали мы с Лялей?

— И я… и я бы хотел, чтобы ты кое в чем меня послушала, мам, — вздыхаю я.

Она молчит и плачет.

Сидим в малой белой гостиной, которая соединяется с зимней оранжереей.

— Я не хочу, чтобы ты жила в этом доме. Ты как-то говорила, что хотела бы не пригороде жить, а в квартире.

— Что ты такое говоришь? Как я отсюда уеду?

— Просто возьмешь и уедешь, — тихо отвечаю я."

"Прекрасно понимаю, что без объяснений я выгляжу самодуром, однако я не хочу, чтобы мои дети приезжали к бабушке в этот дом, который я теперь хочу разнести по кирпичиками и сжечь дотла.

— Твой отец был против…

— И еще, мам, — я не отвожу взгляда, — я не хочу слышать ничего в подобном ключе. Я не буду тебя поддерживать в разговорах, в которых ты будешь рассуждать, против чего бы выступил отец.

— Гордей, — мама стискивает в пальцах платок, — конечно, ты по-своему проживаешь горе, но не надо так. Ты так не справишься со скорбью.

И мы с Лялей не сможем играть с моей мамой дурачков, которые очень скорбят и печалится о смерти близкого и любимого человека, лишь бы она прожила свое горе без лишних вопросов.

Гадкая ситуация.

— Если ты твердо отказываешься переезжать, то, конечно, никто силком тебя не выселит из этого дома, — постукиваю пальцами по подлокотнику кресла, — но своих детей я сюда больше не привезу.

— Да что происходит?! — мама внезапно повышает голос. — Какая собака тебя укусила?! Тело твоего отца еще не остыло в земле, а ты уже хочешь наш дом продать.

Я даже на минуту теряю дар речи от предположения мамы. Она решила, что я хочу продать дом и ее оставить без личного угла?

Интересно.

Неужели были предпосылки к тому, чтобы сейчас видеть во мне жадного и мелочного сына?

— Этот дом больше для меня не дом, мама, — я держу голос твердым и спокойным, хотя внутри я начинаю закипать.

— Вот именно!

Мама вскакивает на ноги:

— Я никуда отсюда не поеду! И даже не думай! — понижает голос до разочарованных ноток, — я всегда говорила, что ты сложный, Гордей, но сейчас ты перегибаешь палку.