Всегда Ты

Хорошо, что темно, а то бы я очень смущалась. Паша привстаёт и, жёстко впившись пальцами в мои бёдра, начинает с сумасшедшей силой в меня вбиваться.

Моя голова ударяется о спинку кровати.

Кричу, начиная содрогаться от оргазма.

Паша стонет и тянет извивающуюся меня на себя. Сжимает меня в руках, заставляя оседлать свои бёдра. Обнимаю его голову руками и прижимаю её к своей груди. Хватаю ртом воздух, трепыхаясь в его хватке. Благов давит на мою попу, комкая в руке ягодицу, делая два финальных удара. Накрывает второй рукой мою грудь и кончает с глухим стоном.

Моё сердце колотится как ненормальное. И его тоже. Его грудь покрыта испариной. Меня окружает мускусный запах наших тел.

Это самое интимное, что случалось со мной в жизни. Это только наше. Мы голые и мы пропахли нашим сексом.

Блаженно улыбаюсь.

Почему он так хочет меня? Худющую и с плоской грудью? Не всё ли равно?

— Бл*ть…вот знал же… — сетует Паша, выскальзывая из меня.

Опускается вместе со мной на кровать, не разжимая рук.

Блаженство…

— Ммм?.. — отзываюсь безразлично.

Кажется, у нас случился тот самый поцелуй с последствиями.

Мне сейчас на всё плевать. Хочу просто мурлыкать.

— Что у тебя там по дням для залёта? — устало интересуется Паша, целуя мой лоб.

— Не знаю… — отвечаю честно, целуя его грудь.

У меня вообще цикл непостоянный.

— Ну, вот кто бы сомневался… — юродствует он, укладывая мою голову на свой бицепс. Поднимает пальцами мой подбородок и целует мой нос, безошибочно найдя его в темноте. — Я удивлён, что ты знаешь, откуда дети вообще берутся…

— От розовых единорогов?.. — фыркаю, жмурясь от счастья.

— Ага, почкованием.

Хихикаю.

Паша выдыхает и откидывает голову на подушку.

Я не хочу спать. Не хочу проспать ни одной минуточки. А ещё мне кажется, его что-то беспокоит, потому что он не расслабляется.

— Я выпью таблетку и всё… — говорю тихо, найдя самую очевидную причину его состояния.

— Какую таблетку? — выныривая из своих мыслей, спрашивает Благов.

— От беременности…



— Замахаешься их пить… — сообщает он, протирая рукой глаз.

— О…да?.. — нахожу я нужным спросить.

— Да.

Поразительное легкомыслие, но мне, если честно, пофиг. Стать матерью в двадцать четыре? Это не рановато? А Паше тридцать два.