Всегда Ты

Прикрываю глаза горестно.

Сейчас я получу по жопе.

Заслуженно.

— Видишь, я даже не ору, — обращает моё внимание Благов. — У меня уже просто волосы седые.

От собственного идиотизма начинаю тихо плакать, спрятав лицо в ладони. Он слегка ослабляет свой захват и сокрушённо стонет:

— Я тебя хоть на три часа могу одну оставить?!

Я уже погружена в истерику. Мне не хватает воздуха. Что же за день такой? Что же я за дура такая?

С душераздирающим воем отпускаю себя на волю.

Это от всего накопившегося и от горя."

"Благов освобождает мою шею, и я падаю лицом в подушку, свернувшись калачиком.

Хочу выпить мышьяка, потому что не понимаю, как умудряюсь каждые пять секунд претендовать на премию Дарвина (виртуальная антипремия, ежегодно присуждаемая лицам, которые наиболее глупым способом умерли или потеряли способность иметь детей и в результате лишили себя возможности внести вклад в генофонд человечества, тем самым потенциально улучшив его — прим. автора).

Ведь я была совершенно нормальной ещё три недели назад! Или не была? Я теперь уже и не знаю.

Матрас прогибается и кровать жалобно скрипит, когда Благов опускается на неё позади меня. Он такой здоровый, что сразу теснит меня в моём горе, занимая всю кровать.

Сажусь и, убрав волосы с лица дрожащей рукой, требую навзрыд:

— Ннне…ллежи вв мммоей крровати вв оддежде!

Мысленно лечу с обрыва от того, как двусмысленно это прозвучало.

— Нне вв ттом ссмысле!.. — возмущённо рычу тут же, в ответ на его хриплый смех.

Он принимает вертикальное положение, садясь напротив меня.

Обнимает моё лицо ладонью и целует кончик моего дурацкого веснусчатого носа.

Поставив одну ногу на пол, стягивает через голову рубашку.

Мой пульс бесится, а фантомные руки, как у Дракулы, лапают его всего.

За окном шумит город, но мы с ним здесь, в полумраке комнаты. Одни. Наши тени пляшут по стене. Он в моей постели. Живой и настоящий. С ним мне ничего не страшно. В груди щемит. Я хочу его коснуться. Чувствую его запах и тепло его тела.

Царапая пальцами собственную коленку, наблюдаю за тем, как он избавляется от брюк, бросив их рядом с рубашкой на пол.

Растягивается на матрасе в одних белых боксёрах и раскидывает руки на подушке, приглашая меня в гости.

— Так тебя устроит? — спрашивает он насмешливо и, глубоко вздохнув, добавляет. — Иди ко мне, Пушистик.

Мне хорошо видны контуры его тела. Его плечи, его бёдра. Я хочу уткнуться носом в его живот и провести им до самой его шеи, собирая запах этого тела.

Пожёвываю губу, утирая слёзы.