Всегда Ты

Паша резко разворачивается и молча уходит, демонстрируя мне свою рельефную спину, на которой ещё заметны следы от моих ногтей.

О…нет, нет, нет, нет…

Мы же не Бони и Клайд…

Смотрю на ямочки у основания его спины, не зная, что мне делать. Он подходит к дивану и подхватывает с пола бокал. Садится, возвращаясь в исходное положение.

Закрываю глаза и выдыхаю судорожно.

Мне стыдно. Я веду себя, как сумасшедшая.

Никак не могу отпустить свои обиды, и вот что из этого вышло. Но, что я могу поделать, если ЭТО гложет меня? Как нарыв.

Что мне нужно?

Чтобы он разделил со мной мои прошлые беды? Сказал, что сожалеет?

Зачем?

Не знаю.

Я зациклилась на себе. Реально зациклилась.

Бросаю тоскливый взгляд на Пашу. Он сидит, глядя в телевизор, по которому идет повтор баскетбольного матча. Сделав глоток, свободной рукой небрежно поправляет то, что находится в его шортах.

Я такая кретинка.

Он разорвал ради меня серьёзные отношения, отказался от работы, которую хотел, и остался в Москве, вместо того, чтобы уехать работать в Испанию.

Но, ведь он здесь. Со мной. А я с ним. Мы здесь одни, мы дома. В тепле и уюте. За окном шумит ночная Москва, но он укроет меня от неё. Спрячет в своих руках. Он уже так делал. Это бесценно. Чувство защищенности.

Медленно иду к дивану.

Останавливаюсь перед ним, заслонив собой обзор. Паша поднимает на меня непроницаемые глаза и превращается в ожидание.

Я знаю, что он меня не оттолкнет. Я нужна ему.

Опускаюсь на колени между его ног, глядя в глубокие карие глаза. Он делает глоток виски и перекатывает терпкий напиток во рту.

— Извини… — прошу его тихо.

— Угу… — отзывается Паша, переводя глаза на телек за моей спиной.

Провожу ладонями по внешней стороне его голеней, наблюдая за его лицом. У него всё такое твёрдое. Я чувствую его икроножные мышцы, они как камень. Такие крупные, как две мои. Скольжу ладонями выше. По коленям и дальше, по бёдрам, задирая шорты.

В этой позе его пресс напрягся, и обозначились очертания брюшных мышц. Его тату выглядит как родное. Будто он с ней родился.

Подаюсь вперёд и, не спуская с него глаз, целую идеально завязанный пупок.