Все в шоколаде

А так как с юных лет в этом не практиковался, да и в детстве, скорее всего, не очень преуспел, то вскоре свалился, не углядев ничего интересного, и ободрал руку. Разозлился, но вместо того, чтобы уйти, надумал дождаться ночного гостя и проторчал там до приезда Деда. Рука кровоточила, и он испачкал пиджак, несмотря на то что замотал руку носовым платком. Это было так глупо, что вполне походило на правду."

"– Чего б тебе еще немного не подождать, чтобы увидеть этого типа? – хмыкнул Саша.

– Я не хотел быть в это замешанным, – закричал Черник. – Неужели не понятно? Ведь было ясно, что там что-то произойдет.., и произошло. Разве нет? А теперь меня обвиняют в убийстве.

– Где костюм? – спросила я.

– Что? – спросил он жалобно.

– Я хочу взглянуть на костюм, в котором вы были в ту ночь.

– При чем здесь костюм? – запаниковал он, потому что дураком не был и уже понял, куда я клоню.

– Мы отправим его на экспертизу, – охотно пояснила я, хотя это было излишним, – и убедимся, что кровь на пиджаке ваша.

– Боже мой, боже мой… – Его начало трясти, а лицо сделалось совершенно безумным. – Я сам себе подписал смертный приговор… Теперь вас ничто не остановит.

– Все, ты меня достал, – возвестил Саша, поднимаясь.

– Я его выбросил. Вчера, когда узнал об убийстве. Я знал, я знал, что все так получится.

– Куда выбросил? – вздохнула я, сделав Саше знак оставить его в покое, тот подчинился.

– На помойку, в соседнем дворе. Отнес вечером, чтобы никто не видел.

– Белая горячка, – констатировала я.

– Может, прогуляемся до помойки? – хмыкнул Саша.

– Да-да, – вскочил Черник. – Возможно, он еще там. И вы убедитесь…

– Пошли, юродивый, – кивнул Лукьянов, и они в самом деле направились к двери, после того как хозяин переоделся в соседней комнате.

– Меня увольте, – заявила я, – помойки не моя среда обитания.

– Не зарекайся, – пожал плечами Саша, а я вежливо хихикнула, давая понять, что юмор оценила.

Пока они обследовали местные достопримечательности, я пошарила на чужой кухне и сварила себе кофе. Черник вернулся из похода с видом побитой собаки, а Лукьянов злой как черт.