Возрождение Феникса. Том 1

Может, у этого слова есть другой смысл? Ведь она не убирает руку из моих пальцев. Наоборот, крепче сжимает.

— Ты мой ученик, — продолжает нокаутировать мое мышление эта красивая женщина. — Мы не можем быть любовниками, как бы ни хотелось.

Мда. Похоже, она даже не подозревает, что в опасности.

— Оксана Викторовна, вы ошиблись. Я вам не предлагал ничего предосудительного, — в моем голосе лязгает металл. — Вы, видимо, не в курсе, что ваша жизнь под угрозой. Благородный тесть отца вашего сына, возможно, охотится на вас, чтобы вы не получили влияние в роду Щекиных.

— Что?! — бледнеет Оксана. — Щекины? Но я с отцом Саши не виделась много лет! И сам Саша тоже!

— Это неважно. Кровь есть кровь, — и я рассказываю свои подозрения насчет Гончей, а также о том, что у наследника Щекиных и бывшего любовника Оксаны родились только дочки. — Вашего сына на днях могут принять в род Щекиных, а, значит, вас тоже.

— Но я не хочу к Щекиным, — кусает губы Оксана. — И Сашу им отдавать не хочу.

— От вас это не зависит, — холодно отвечаю.

— Как дворяне, Щекины имеют полное право воспитывать вашего сына. Право крови. Вы лишь можете быть рядом с Сашей и оберегать его как мать. И это кажется мне вполне справедливым. Я же обеспокоен тем, чтобы защитить вашу жизнь. Пока опасность полностью не исчезнет, я не отдам вас с сыном Щекиным, — делаю паузу. — Если вы согласны принять мою защиту, конечно. Вы согласны?

Каюсь, через опеку мальчика я рассчитываю подружиться с Щекиными. Чтобы они были у Беркутовых в долгу. Мне нужны союзники в Доме Волконских, а то попадаются только всякие Свиридовы с Груздевыми.

Но это по ходу дела и не так важно. Я защитил бы Оксану в любом случае, тем более что это мне ничего не стоит. Нельзя также отрицать небольшую вероятность, что Гончая вообще охотилась на тренера, но его охраняет своя СБ, которая активизировалась после визита твари. Да и Тайная канцелярия не зря ест свой хлеб. Думаю, дрессировщика Гончей схватят в ближайшее время, ему сейчас не до второго покушения.

Учительница ошарашенно хлопает глазами, а потом восклицает:

— Да! — кивает Оксана и, подавшись вперед, вцепляется мне в руки.

— Сенечка, защити моего сына пожалуйста!

— Конечно. Но опасность грозит вам, в первую очередь, — опускаю взгляд на ее поболевшие пальцы. — Отпустите меня, пожалуйста. Я дам распоряжения своим людям.

— Прости, конечно, — она с неохотой отстраняется.

Звоню Игнату и, с подачи Оксаны, даю адрес ее подруги, у которой оставлен восьмилетний ребенок.