Возрождение Феникса. Том 1

Благодаря его посредничеству удалось сузить размах войны до двух родов. Гнездовы против Беркутовых. Таким образом, Гнездовым поручалось смыть позор с Мироновых. И они смыли. Нашей кровью. А мы…мы проиграли, — с трудом доканчивает Елизавета. — Потеряли практически весь род.

Она опускает голову. Беру женщину за руку, поглаживаю большим пальцем ее хрупкую ладонь.

— Поэтому, когда я узнала о тебе и Лизоблюдовой, то испугалась, — признается мать. — И честно, сынок, до сих пор боюсь. Боюсь этой Лизоблюдовой. Вдруг ты, как отец, необдуманно влюбишься, а Екатерина — женщина очень красивая, любому голову вскружит, особенно молодым мальчикам.

— Мама, Екатерина — роскошная женщина, — не отрицаю, отчего Елизавета со страхом сжимается. Я поднимаю с ее колена вторую руку и говорю твердо: — Но мое сердце отдано только тебе с Леной. Пока не обустрою вас, не собираюсь строить никаких долгих отношений. Я не Всеволод, я намного совершеннее. И я сделал Катю гендиром, чтобы она работала, как вол, а не нежилась в моей постели.

— Ох, Сеня, — радостно улыбается она, и новая слеза стекает по краешку голубых глаз. Но уже слеза счастья. — Я, конечно, безумно рада, но ты не забывай встречаться с девочками своего возраста. Не стригись в монахи!

— Постараюсь, — хмыкаю. Уж определись, женщина.

— Еще, сынок: сегодня вечером я улетаю в Москву. Проблемы с рестораном, шеф-повар уволился, надо нового искать, да и Лена долго уже одна, — она обеспокоенно смотрит. — Ты справишься сам с заводом.

— Да вот уже… — и я рассказываю про создание адаптируемой сигнализации за одну ночь и о том, как она уже обеспечивает безопасность экспонатов на выставке, находящейся под покровительством княгини.

Елизавета удивленно открывает рот и даже забывает о дворянском самоконтроле. Радостно, как девочка, хлопает в ладони и едва не подпрыгивает в кресле.

— Сеня! Сеня! Да ты предприниматель от бога! Тебя сам Сварог отправил в наш род!

— Эх, если бы, — вздыхаю. Никакой не Сварог, Бемижар это, скотина. — Ладно, ма, мне же в школу надо, а я еще даже не завтракал.

— Точно- точно, — подхватывается она с места. — Сейчас Тамару кликну, пускай яичницу приготовит.

В дверях появляется Феня в белой рубахе и широком голубом сарафане, подобная яркой бабочке. Рыжая девушка выставляет вперед худенькие руки.

— Барыня, не надо тетю Тамару. Она сейчас лепит пельмени на заморозку. Я сама за молодым барином поухаживаю. Разрешите? — и смотрит жалобно как щенок в приюте.

— Да без разницы кто, Фень, — аж опешила мама.