Вознесенная грехом

Мой голос не отражал никаких эмоций, даже я это заметила. Я прочистила горло.

– Мы с ним сблизились во время моего плена.

Мама не показала своего шока, если и почувствовала его. Было приятно рассказать ей обо всем. Если кто и мог понять меня, то только она. Мама верила в любовь вопреки всему, в настоящую любовь. Она научила и меня в нее верить. Я цеплялась за Джованни, отчаянно надеясь, что наши отношения волшебным образом превратятся во всепоглощающую любовь, которую мама и папа проживали на моих глазах каждый день.

Я боялась, что теперь нашла ее: любовь, от которой перехватывало дыхание, и которая причиняла столь же сильную боль, как и удовольствие. Но я не была уверена в этой любви. И не была уверена, что должна к ней стремиться.

– Ох, Марси, – сказала мама, словно прочитала мои мысли.

– Я хотела использовать его, чтобы он помог мне сбежать, и в целом он помог мне…

– Но ты в него влюбилась?

Влюбилась. Я никогда не понимала, каково это, словно любовь была неизбежна, как сила тяжести.

– Папа никогда не позволит мне быть с ним. Только не с байкером. Не после того, что сделал Мэддокс.

Мама задумчиво склонила голову.

– Думаю, последнее – главная проблема. Но что насчет тебя? Можешь ли ты простить Мэддокса за то, что он сделал? За то, что похитил тебя? За то, что позволил другим причинить тебе боль?

Я часто задавалась этим вопросом во время плена и после побега тоже.

Любовь так не работает. Но если любовь Мэддокса ко мне или моя к нему была ядом, я предпочла бы найти противоядие как можно скорее.

– Если ты так долго об этом думаешь, он действительно много значит для тебя. Но, пожалуйста, не забывай, что доверие – основа брака.

Мои глаза расширились.

– Мам, я и слова не говорила о том, чтобы выйти замуж за Мэддокса. – Тогда я и поняла, что от меня ожидали именно этого – брака с ним. Родители одобрили отношения с Джованни только потому, что он был моим женихом, и дата нашей свадьбы была уже назначена.