Вознесенная грехом

 – Я осторожно коснулась своего уха. Оно все еще было чувствительным, и я старалась не прикасаться к нему.

– Пока ты не решишь исправить мочку, можешь носить красивые украшения.

Я взяла в руки каффу.

– Не думаю, что буду ее исправлять. Это хорошее напоминание о том, что ничто не следует принимать как должное. – Я подняла каффу. – Поможешь надеть?

Я еще не видела рану, но мне бы пришлось сделать это, если бы я надела украшение сама. Мама придвинулась ближе, затем очень осторожно приложила каффу к моему уху. Я сдержала дрожь, когда она коснулась его.

– Хорошо, что у тебя тут много проколов.

Я рассмеялась. Я до сих пор помнила, как папа не одобрял прокалывание ушей, но я всегда носила только элегантные маленькие бриллианты, поэтому в конце концов он с этим смирился.

– Ну, как? – спросила я.

Мама засияла.

– Потрясающе. Иди, посмотри сама.

Я слезла с кровати и взглянула на свое отражение. Каффа идеально прикрывала отсутствующую мочку уха. Я коснулась ее и улыбнулась. Так я могла сохранить напоминание, но в то же время выбрать, когда захочу представить это миру.

"– Как тебе удалось купить украшение так быстро? Только не говори, что папа пригрозил каждому ювелиру в Нью-Йорке ради этого.

Мама рассмеялась.

– Нет, нет. Я заказала каффу, когда… когда мы узнали, что произошло с твоим ухом. – Мама произнесла это так, будто я попала в аварию, которая стоила мне мочки, а не попала в руки мстительных байкеров, которые отрезали ее и отправили моей семье. – Но твой отец пригрозил бы им ради тебя, если бы потребовалось.

– Я знаю, – ответила я. – Ты же знаешь, я не виню его. Только надеюсь, что вы с папой не поссорились из-за меня.

Мама встала и подошла ко мне. Дотронулась до моей щеки.

– Я ужасно за тебя боялась. А твой отец винил себя. Я видела, как сильно он ненавидел себя за это. Но я с ним не ссорилась. Мы все – часть этого мира. Твой отец пытается защитить нас от него в силу своих возможностей.

– Я всегда знала, что он меня спасет.

– Он почти не спал. Он и каждый солдат Семьи искали тебя день и ночь.

Слезы навернулись на глазах, но я не позволила им пролиться. Мне не нравилось плакать даже перед мамой. Мама тоже боролась со слезами. Она прикоснулась к моей руке.

– Твой отец сказал, что один из байкеров сообщил ему о местонахождении клуба.

Я кивнула.

– Мэддокс.

Между нами воцарилась тишина, пока мама искала мои глаза.